Я - не я
Шрифт:
Дурдана поняла мое волнение... Она улыбнулась и, едва придерживая длинный подол своего голубого воздушного платья, присела на край моей постели.
– Вы не уйдете?
– прошептал я. Юная фея нежно посмотрела на меня и опять улыбнулась. Эту улыбку не передашь ни словом, ни краской, ни звуком. Ее можно только бесконечно созерцать. И тем не менее я взял кисть.
Она сидела тихо и разглядывала книги - мое достояние. А я писал, ни на миг не задумываясь над тем, что делаю, - кисть сама, казалось, летала по холсту.
... Вдруг эту божественную тишину разорвал хриплый крик петуха. Первый луч солнца упал на подоконник. Встревоженная фея поднялась, положила книгу.
– Прощайте, мой друг. Я приду!
– И, легко придерживая двумя пальцами подол своего чудесного платья, мгновенно исчезла.
Долго я стоял, глядя туда, где только что улыбалась девушка неземной красоты. Потом перевел взгляд на холст. И... о чудо! С полотна на меня глядели изумительные глаза газели - пугливой, грациозной. Словно она пришла на водопой и засмотрелась на водную гладь, в которой переливами света играет горная речка...
... Она снова пришла ко мне, Дурдана! Теперь я уже ждал ее, ждал и холст, натянутый на подрамник в моей комнате. Я не знал, смогу ли снова работать, но разве можно было забыть те минуты, когда моей рукой двигало сжигающее душу вдохновение...
Дурдана навещала меня еще и еще. Я перестал бывать на занятиях. До рассвета писал, а потом в изнеможении валился на кровать и, как убитый, засыпал. День и ночь смешались...
... Но однажды фея пришла очень печальная. "Случилось недоброе", подумал я.
– Вы разве ничего не знаете?
– спросила она, присев по привычке на краешек моей постели.
– Вашего любимого учителя...
Глаза ее затуманились...
– Что с ним?
– прошептал я, сраженный догадкой.
– Его лишили работы... Такого человека...
Казалось, она не может продолжать... Дурдана пересела поближе, словно готовясь рассказать мне длинную историю, и доверчиво улыбнулась, заметив, как я заволновался, почувствовав ее близость...
– Он, как и вы, когда-то любил меня. Но в этом обществе, в мире наживы трудно тому, чьи чувства чисты. Меня многие считают колдуньей...
Я и впрямь слышал нечто подобное. Напрягая память, вспомнил. Как-то в институте говорили о том, что Дурдана - колдунья, что ей две тысячи лет, но она, превратившись в восемнадцатилетнюю девушку, совращает молодых простачков, и жертв ее - не счесть. Я тогда пропустил все это мимо ушей, как вздорный вымысел... Но вот сейчас... неужели это серьезно?..
Наш новый преподаватель по классу рисунка господин Хамави низенький, гладко причесанный, со сверлящими собеседника глазами - знакомился с нами долго, изысканно, на аристократический манер. На первом же занятии он принялся излагать суть нового метода в искусстве.
– Задача художника - приносить пользу обществу, - заявил он безапелляционно, глядя вверх, на резной потолок.
– Когда я говорю "пользу", я имею в виду произведения, отвечающие требованиям нашего сегодняшнего дня...
Я, словно не обратив на это никакого внимания, спросил:
– Что подразумевается под термином "полезное искусство"?
Все взгляды устремились на меня.
Новый учитель не скрывал раздражения.
слогам^Тд^иТТ^ следующее- - Л^ьше он произнес по
моме^ин^^тс^Г^ на TCK^
однЙо^е-о^^^^^ с его мнением.
жествен^ТЗ^Т н^ с вами' ~ сказал господин хамави ^
ченному способ? ^Тжения^знТ^то0^ "'^"^ с тем' облег
В голосе его 'KpenTnT^^^BeSe^Z^'T бе3 цвета
ночное.SoZ^He'K^cT^^^6^ учитель' - обилие и беск0
на чем-то^^номТ^л^^ не позволяет сосредоточиться
^a^S^^асоадавая ^"У" КАРТИНУ, целесообразно убрать с лу^я^.w^:н^_w^мs^^.vwmл Решение этой проблемы.
I
Переведя дух, он продолжал все так же торжественно:
– Для этого достаточно применить искусственные глаза, а они не позволят людям отвлекаться для созерцания цветов и оттенков.
Искусственные глаза!.. Мы переглянулись. И вдруг увидели: новый учитель смотрит как-то особенно: прямо перед собой, почти не моргая.
А он продолжал, и все больше креп, набирал силу его жуткий голос.
– После продолжительных, долголетних научных исследований я изобрел такие глаза! Они упрощают жизнь, ибо различают лишь черный и белый цвета, сглаживают различия. В нашу эпоху, в век электроники и лазеров пересадка таких глаз не составляет особых трудностей. И я первым, на себе, применил свое изобретение! Я смотрю на вас и вижу всех вас одинаковыми.
Стеклянные глаза нового учителя впились в нас так, словно этот человек хотел высверлить из нас все неугодные ему мысли.
В аудитории водворилась тревожная тишина. Мы затаили дыхание.
– Отныне вы должны пользоваться искусственными глазами, - закончил наш новый учитель тоном, не терпящим возражений, и устало опустился в кресло. Ибо сейчас нет необходимости искать сложные цветовые гаммы.
– Он уставился на искусную резьбу на кресле, что, очевидно, решило его дальнейшую судьбу.
– Всем ли обязательно пользоваться этими новыми глазами?
Студенты, как по команде, повернулись в мою сторону, и было видно, что мой вопрос некоторым показался неуместным. Пронзительный взгляд учителя остановился на мне, казалось, ноги мои одеревенели.
– Всем не обязательно, - многозначительно ответил он наконец, - но художникам, использующим передовой способ, открыты все пути... Нетрудно было догадаться о смысле этих слов...
Прозвенел звонок, и мы облегченно вздохнули.