Чтение онлайн

Надеюсь, придется.

Долго ждать мне не пришлось. Уже в мой следующий визит в больницу я познакомилась с Костиной мамой. От неожиданности застыла в дверях – он же не предупреждал, что это случится так скоро!

– Проходи, - засмеялся Костя, и я нерешительно прошла вперед, пробормотав слова приветствия.

Одного взгляда на Костину маму было достаточно, чтобы понять: она долго ждала этой минуты. Наверное, Костя никогда не знакомил своих девушек с мамой. Это ведь серьезный шаг, а Костя серьезные отношения не любит.

– Моя мама – Вера Алексеевна, - познакомил нас Костя. Затем представил меня, просто назвав моё имя. Никаких романтических ноток вроде: «моя девушка» или «моя любимая». Интересно, он вообще когда-нибудь и кому-нибудь говорил это? Любил ли он по-настоящему? Или зона комфорта для него важнее всего?

– Очень рада познакомиться с Вами, - неожиданно уважительно отнеслась ко мне его мама.

Я смущенно кивнула в ответ.

Меня ни о чем не расспрашивали (к счастью!), только о том, как и где мы познакомились с Костей. Я честно сказала – на свадьбе, и, судя по его выражению лица, сделала всё правильно. Хорошо, что хоть здесь врать не придется. Меньше всего мне хотелось бы запутаться в собственной лжи.

И, конечно, в этом мало приятного – обманывать столь приятную женщину. Судя по её взгляду, я пришлась ей по душе, что вряд ли можно сказать о её сыне.

Вот интересно, он выдумал всю эту историю, чтобы уберечь мамино больное сердце. Но не думает ли он о том, что её сердце всё равно будет разбито, когда мы с ним якобы расстанемся?

Вера Алексеевна ушла первой, и мы с Костей остались вдвоем.

Больных в этой больнице было немного, и обще подозрительно тихо, так что в двухместной палате он был один. За время лежания здесь он заметно зарос, его щетина стала больше и гуще, грозя вот-вот превратиться в бородку, и это мне не очень нравилось.

Как только мама ушла, Костя, не стесняясь, стянул с себя майку, обнажая по-прежнему идеальный торс и наклеенные бинты слева на животе. На пару секунд я потеряла дар речи. Это что сейчас происходит?

Костя, однако, не дал мне времени на раздумья: быстро достал из-за тумбочки раскрытую спортивную сумку, выудил оттуда другую футболку и натянул её. Потом взглянул на моё ошарашенное лицо.

– Что такое? Я не могу переодеться при своей девушке?

Вот оно.

– Вообще-то, я думала, спектакль будет только при твоей маме.

– А когда мы вдвоем ты предпочитаешь со мной ругаться, - хмыкнул он.

«Или целоваться», - мысленно добавила я.

– Это ты вечно споришь!

– И сейчас? – поддел меня он.

Я прикусила язык.

– Когда тебя выпишут?

– В пятницу обещают. Пойдешь со мой в гости?

– К кому?

– К родителям.

Я напряглась. В следующий раз мне точно не удастся избежать допроса.

– А ты не боишься, что родители станут донимать тебя вопросами о свадьбе?

Костя пожал плечами.

– Дети тоже в твои планы не входят? – поинтересовалась я.

– Ты это с какой-то определенной целью спрашиваешь? – хмыкнул он, глядя на меня чуть-чуть свысока.

Вот гад! Я почувствовала, что невольно краснею. Ну сколько можно надо мной издеваться.

– Меня бесит твое чувство юмора, - честно сказала я.

– Я сейчас не шутил.

В животе всё сжалось в комочек. Почему я позволяю над собой издеваться?

– Костя, либо ты перестаешь…

– Всё-всё-всё, - примирительно затараторил он, - Каюсь. Так что насчет пятницы?

Я усмехнулась и невольно расплылась в улыбке. Он знал, что я не смогу сказать «нет».

Пятницы я ждала, словно чуда – волнуясь и ожидая этого одновременно. Я никогда не знакомилась с родителями парня – официально. Я терпеть не могу врать и изловчаться, тем более если в этом нет никакой нужды (на мой взгляд). Да и вообще, как-то странно я смотрюсь рядом с Костей. Ему бы больше подошла девушка постарше. Блондинка. С хорошими формами. А не обычная девочка-умничка на девять лет моложе. Что нас вообще связало? Разность интересов? Это может связать. Ну да, наверно, на какое-то время. Но мне так хочется это время продлить…

Вот как представлю: пройдет лет пятнадцать, и, возвращаясь с работы я однажды случайно встречу его на улице. У меня уже будет семья – муж и дети, всё по стандартам, но от этого подобная перспектива не кажется мне хуже. Ему будет лет сорок пять, и если он не изменит своему стилю – удлиненным волосам, щетине и футболкам, будет смотреться уже как бомж… в лучшем случае, как неухоженный одинокий мужчина. Узнает ли он меня? (Я его точно узнаю). Остановиться ли, чтобы поговорить? Да и о чем нам будет с ним разговаривать? Скорее всего, мы пройдем мимо друг друга и даже не поздороваемся.

Но я так не хочу! Не хочу, не хочу!!!

Может быть, это сейчас мне больно думать об этом, но пройдет немного времени, и мне станет совсем всё равно. Но, в таком случае, я просто не хочу торопить события.

И неужели он совсем не думает о будущем? Неужели не понимает, что это сейчас одиночество рассматривается им как свобода, а потом свобода превратится в безысходность и уже поздно будет что-то менять. «Готовь сани с лета» - не зря же говорится.

По поводу встречи с родственниками Кости переживала я зря. Вера Алексеевна наготовила кучу вкусных блюд, постоянно спрашивала, что мне подать, положить, хорошо ли мне, да и отец Кости оказался человеком мягким и деликатным – в очках в круглой оправе, рубашке с коротким рукавом и мягкой улыбкой. Настоящий интеллигент, в отличие от собственного сына. Интересно, и в кого у них Костя такой? Может быть, он приемный сын и сам не знает об этом, а гены ведь не вода, пальцем не размажешь, как говорит моя бабушка, вот и взыграли теперь.

Отличная, в общем, у Кости семья, и грех на фоне таких отношений не мечтать о своем семейном счастье. Всё ещё больше запуталось.

Сам Костя всё больше молчал, только усмехался время от времени, подливал мне вино или сок, а потом, часа через два вдруг резко засобирался.

Вера Алексеевна восприняла этот факт с неподдельной грустью.

– Как? Уже уходите?

– Нам нужно ещё в одно место заехать.

– Куда? – опешила я, но на мои слова никто не отреагировал.

Наскоро попрощавшись с родителями Кости, я спустилась вместе с ним в лифте и покорно села в машину, попутно пытаясь выяснить, куда именно мы едем. Но Костя лишь отмахивался с усмешкой: