Чтение онлайн

– Это грузчица наша, – едва слышно проговорил начальник бригады, словно отвечая на застывший в глазах Смелякова вопрос.

Кучеренков потянул на себя дверь и вошёл в подъезд. Литвинова скользнула следом. Выждав секунд десять, в подъезд прошла и женщина с авоськой.

– Надо вызывать спецназ, – решил Смеляков. – В доме мы его сами не возьмём.

По радиостанции он связался с дежурным по МУРу.

– Кольчуга! Я пятьсот десятый! Передай пятьсот второму, что нужны тяжёлые!

– Вас понял, нужны вам тяжёлые, – отозвался дежурный.

– Двадцатый, я одиннадцатый, груз находится в квартире номер пятнадцать на третьем этаже…

– Понял тебя, одиннадцатый…

Виктор посмотрел на часы.

– Спецназ доберётся сюда минут через сорок. – Повернувшись к Самохину, он сказал: – Пойдём в подъезд. Мало ли что… Миша, позови Володю…

Вчетвером они неторопливо прошли в дом и осторожно поднялись к квартире пятнадцать.

Это был старый пятиэтажный дом, без лифта, с узкими лестничными клетками. В подъезде витал густой запах плесени и экскрементов, на грязных стенах всюду чернели пятна от затушенных сигарет, примитивные неприличные рисунки и криво выведенные матерные слова.

Климов и Самохин поднялись на пролёт выше и устроились на замусоренном подоконнике мутного окна.

Смеляков с Лукашиным заняли позицию пролётом ниже, чутко вслушиваясь во все звуки, разносившиеся по подъезду.

– Кто-то картошку жарит, – прошептал Лукашин, двигая ноздрями.

– Как ты сквозь здешнюю вонь картошку учуял? – так же шёпотом удивился Смеляков.

– У меня всегда было обострённое обоняние…

Наверху чиркнула спичка. Климов закурил. Самохин, осторожно ступая и стараясь не хрустеть попадавшими под ноги крошками грязи, спустился к квартире Кучеренкова и приложил ухо к двери. Затем перегнулся через поручни и посмотрел вниз, где ждали Смеляков и Лукашин.

– Вода в ванной шумит, – одними губами сообщил он.

– Вода?

– В ванной… – И так же осторожно Миша вернулся наверх.

– Мыться, что ли, собрались они? – спросил он приглушённо.

– Подмыться, – прошипел в ответ Климов и ощупал спрятанный под пиджаком пистолет.

– Резонно…

В эту минуту Сима Литвинова стояла в задумчивой позе, прислонившись к старому платяному шкафу спиной, и глядела на неприбранную кровать. Снятый плащ она держала в руке.

– Серёжа, – позвала она скрывшегося в ванной Кучеренкова.

– Чего? Сейчас я…

Он появился в комнате, оголённый до пояса. Вытирая вафельным полотенцем подмышки, он приблизился к женщине.

– Ты будешь мыться?

– Серёжа, ты непременно хочешь?

– Я соскучился, Сима, истосковался. – Он припал губами к её шее.

– Зачем нужна такая жизнь? Сколько ты будешь прятаться?

Он принялся торопливо расстёгивать её блузку, но никак не мог справиться с многочисленными крохотными пуговицами.

– Где ты такую дрянь отыскала? Что за шмотки?

– Самый писк, между прочим. – Её голос прозвучал тускло. – Ты в одежде никогда ничего не смыслил. Только на ценники смотрел.

– Сима, раздевайся! – Жадным поцелуем он заставил её замолчать.

– Хорошо, пусть по-твоему. – Она высвободилась. – Только быстро. Мне не хочется здесь оставаться. У меня сегодня не для нежностей настроение.

– Сима…

Она сбросила с себя всё и шагнула по направлению к ванной, но Кучеренков схватил её, крепко сдавив тонкое запястье.

– Не надо… Хочу, чтоб твой запах был…

– Глупый. – Серафима издала грудной смешок и прижалась к Кучеренкову.

Он грубовато обнял её и, подхватив одной рукой, бросил на кровать. Нетерпеливое возбуждение переполняло его. Тело дрожало, источая жар. Едва успев сбросить с себя джинсы, он навалился на женщину и быстрыми толчками вторгся в неё…

Потом они некоторое время лежали. Женщина едва касалась пальцами его живота. Кучеренков, расслабившийся и подобревший было сразу после совокупления, теперь опять понемногу мрачнел.

– Сима, я должен уехать, иначе меня скрутят.

– Тебе надо было сразу уехать. Не понимаю, чего ты ждал.

– Не знаю… Но без тебя не хочу…

– Серёжа, не смеши. У тебя девок полно всяких.

– Сима, ты же знаешь, что все они – дешёвки. Я только тебя хочу по-настоящему. Другие мне нужны на пять минут, а ты… На всю жизнь… Поедешь со мной?

– Куда?

– В Одессу. Там есть люди. Можно отлежаться. Спокойно. И на солнце…

Он порывисто поднялся и стал одеваться, путаясь в штанинах. Серафима тоже встала. Постояв чуть-чуть посреди комнаты, она погладила себя по бёдрам, скользнула руками по налитым грудям.

– Значит, только я нужна тебе… – Она запрокинула голову и собрала волосы на затылке.

– Нужна.

– Ой ли…

Она подобрала с пола одежду и стала приводить себя в порядок.

– У тебя тут и свет какой-то тусклый. Как в берлоге. Я даже лицо себе нормальное не сделаю при таком освещении.

– Тебе ничего не нужно делать с собой, Сима… – Ку-черенков мрачнел всё больше. – Так что? Поедешь со мной?

– Я должна подумать… – Она выпрямилась перед ним.

– Ты уже уходишь?

– Да. Ты всё сказал, Серёжа, объяснился. Теперь мне надо подумать.

Она подошла к двери и нащупала замок.

– Подожди, он заедает. – Кучеренков прижал женщину спиной к двери. – Сима…

– Что? – Она смотрела ему прямо в глаза.

– Мне без тебя тошно. Вся жизнь тебе принадлежит.

– Это ты врёшь, милый. Но я тебя тоже люблю. И ты знаешь это. Однако я не жена декабриста. Не требуй от меня многого. Я просто баба, которая хочет красивой жизни.

– Женой декабриста ты не станешь. Если меня возьмут… А меня не возьмут. Я не дамся живым.