Я – паладин!
Шрифт:
– Из Выселок, что ль? – переспросил старичок.
Леон неопределенно кивнул. В горле стоял гадкий комок.
– И чё? – все так же недоверчиво поинтересовался дед. – Чего ты тут?
– Помогите мне.
– Чего? Заплутал, что ль? Так я как раз к вашему священнику еду, хошь подвезу?
Леон покачал головой.
– Нету нашей деревни, дяденька. И священника нет. И вы туда не езжайте… Я один кто живой.
– Чего? – Брови старичка поднялись домиком. – Ты чегой-то, малец, напридумывал?
– Нету нашей деревни, – повторил Леон. – На нас напали.
– Кто напал-то? Ой, малец. – Старик погрозил ему кнутом. – Ты мне тут набрешешь полну торбу! Недосуг мне с тобой лясы точить! Но, пошла!
Леон заступил дорогу.
– За мной гонятся, дяденька. Помогите…
– А ну отойди. – В голосе старичка послышалась угроза. – Отойди, кому говорю!
– Не ходите туда. Там… – Леон замолчал; усталый и перепуганный, он не мог подобрать слов, чтобы объяснить мужику всю ту опасность, которая нависла над ним. – Из Леса тварь…
– Какая такая?.. – Старик был по-прежнему рассержен, но кнут опустил. Он наконец разглядел и исцарапанное лицо Леона, и маленькую девочку, что выглядывала у него из-за спины, и перемотанные ботинки. – А как вашего священника звать, а, малец?
– Отец Тиберий, дяденька… У нас и церковь порушена. И колокольня. Нельзя туда. Мне бы до города добраться.
– Куда? До города?! – Дед усмехнулся. – Ну ты хватил! До города!
Он засмеялся.
– Город – он ой как далече, малец. Тут вот только деревенька наша, Липовка, да еще пяток сел по округе. А до города верст сто, не меньше.
– Мне в город надо. Мне бы к… – Леон запнулся. – К барону!
– Куда-куда?! – Дед залился громким, не по годам звонким смехом. – К господину барону?! Ну ты даешь, малец! Ты, поди, из своих Выселок и не вылазил никогда?
Леон молчал.
– Правду про вас говорят, чудаков! Ой правду. Вы там одичали совсем. Даром что при церкви живете. – Старичок хохотал. – Барон-то он не в городе живет, дурья башка. А в замке. В замке живет барон. Да и то…
Старик махнул рукой, утер выступившие от смеха слезы.
Потом сказал потише:
– Да и то… Как увезли нашего милостивца, так и не видел его никто с тех пор.
Леон вспомнил события прошлой зимы, инквизицию. Паладинов.
– Сейчас вместо него управляющий. Но он все больше так, за хозяйством приглядывает, да еще спор там если какой. В общем, не то что бывший хозяин.
– А управляющий где живет? – мрачно поинтересовался Леон.
– Да там и живет, в замке. – Старичок махнул куда-то. – Там от наших Липовок дорожка ведет мощеная. Не промахнешься, да.
Он с сомнением оглядел Леона.
– Если дойдешь, конечно. Девка-то чья?
– Сестра это моя… – буркнул Леон.
– Ну хорошо… – Старик тронул вожжи. – Ты дорогу-то ослобони. А то я хоть и норовом скромен, так могу кнутом переписать… Век помнить будешь.
– Нельзя вам туда. За мной гонятся.
– От напасть, гонятся за ним! Кто гонится-то? Упыри небось?! Да ты, сынок, заплутал да напужался, поди, ночью в лесу-то. Вот и привиделось. Ты давай лучше ко мне в телегу, да поехали, я тебя к отцу с мамкой отвезу! Ну, всыпят, конечно, как без этого, а потом и простят. Поди, там изводят себя уже.
– Не надо в деревню ехать! Дяденька, не надо! – Леон буквально взмолился. Ему хотелось плакать, но слезы не шли. Навалились апатия и усталость. Он не знал даже, что сказать этому упрямому деду, чтобы убедить его, остановить, заставить повернуть, кроме этого простого, исключительно детского: – Дяденька, не надо!..
Старик сердился, размахивал кнутом, но не бил.
С одной стороны, мальчишка явно на голову убогий. Его бы взять, да и вправду к управляющему свезти. Или старосте сдать. Пусть разбирается. С другой стороны, если с каждым юродивым возиться, так всю жизнь и будешь им сопли утирать.
А еще, и, наверное, именно эта мысль останавливала старика, деревня Выселки стояла на границе. Там чего только не бывает. Всякое бывало. Им-то, липинским, хорошо, они под боком у барона живут. Там и стража господская рядом, и торговля. Оживленное место. А Выселки – глушь. Да такая, что.
– Кой черт ты мне на дороге попался?! Чтоб тебе пропасть совсем, волчонок! – всплеснул руками дед.
А Леон все тянул свое:
– Дяденька, не надо.
– А! Чтоб тебе лопнуть! Уйди с дороги, зашибу! – Старик вскочил на козлах, замахнулся. Леон сжался, пытаясь одновременно прикрыть и лицо, и маленькую сестренку. Но удара не было.
Мальчишка осторожно посмотрел на деда. Тот стоял на козлах и смотрел куда-то вперед.
Леон обернулся и увидел, как несутся по дороге четверо всадников в черных хламидах, которые развеваются за спиной, как крылья.
– Мать честная, – выдохнул дед и дернул поводья. – А ну, малец, в телегу!
Леон шустро прыгнул на сено. Ухватился за борта. А старичок уже шустро разворачивал лошаденку.
– Пошла-пошла, родимая! Эх, выноси! – И он что было сил стеганул животное вдоль хребта. Лошадь заржала и неожиданно сильно дернула, Леон едва не упал. – Пошла! Ой, пошла!
Старик хлестал лошаденку что было мочи, гнал не жалея сил.
Но всадники нагоняли.
Телега подпрыгивала и тряслась. Громыхали деревянные, обитые железной полосой колеса. Все свои силы Леон прилагал к тому, чтобы не упасть и чтобы не выронить сестру. Маленькая Злата заходилась в плаче, ее маленькое личико сморщилось и покраснело, но за грохотом ничего слышно не было. Наконец мальчишка упал на что-то мягкое, уперся ногами в борта и обхватил малышку обеими руками. Теперь он хорошо видел, как настигают их всадники! Высокие, черные фигуры вырастали, закрывали небо! И как Леон ни старался, он не мог разглядеть лиц под глубокими капюшонами, только раз мелькнуло что-то неясное в темноте.