Я, робот
Шрифт:
При других обстоятельствах это было бы великолепное зрелище. Поток электронов высокой энергии пересекался с несущим энергию лучом, направленным к Земле, и вспыхивал мельчайшими искорками яркого света. В терявшемся вдали луче как будто плясали сверкающие пылинки.
Луч казался устойчивым. Но оба знали, что этому впечатлению нельзя доверять.
Отклонения на стотысячную долю угловой секунды, невидимого для невооруженного глаза, было достаточно, чтобы расфокусировать луч – превратить сотни квадратных километров земной поверхности в пылающие развалины.
А в рубке хозяйничал робот, которого не интересовали ни луч, ни фокус, ни Земля – ничто, кроме его Господина.
Шли часы. Люди с Земли молча, как загипнотизированные, смотрели в окно. Потом метавшиеся в луче искры потускнели и исчезли. Буря прошла.
– Все! – уныло произнес Пауэлл.
Донован погрузился в беспокойную дремоту. Усталый взгляд Пауэлл а с завистью остановился на нем. Несколько раз вспыхнула сигнальная лампочка, но Пауэлл не обратил на нее внимания. Все это было уже не важно. Все! Может быть, Кьюти прав – может быть, и в самом деле они с Донованом – низшие существа с искусственной памятью, которые исчерпали смысл своей жизни…
Если бы это было так!
Перед ним появился Кьюти.
– Вы не отвечали на сигналы, так что я решил зайти, – тихо объяснил он.
– Вы плохо выглядите – боюсь, что срок вашего существования подходит к концу. Но все– таки, может быть, вы захотите взглянуть на записи приборов за сегодняшний день?
Пауэлл смутно почувствовал, что это – проявление дружелюбия со стороны робота. Может быть, Кьюти испытывал какие-то угрызения совести, насильно устранив людей от управления станцией. Он взял протянутые ему записи и уставился на них невидящими глазами.
Кьюти, казалось, был доволен.
– Конечно, это большая честь – служить Господину. Но вы не огорчайтесь, что я сменил вас.
Пауэлл, что-то бормоча, механически переводил глаза с одного листка бумаги на другой. Вдруг его затуманенный взгляд остановился на тонкой, дрожащей красной линии, тянувшейся поперёк одного из графиков.
Он глядел и глядел на эту кривую. Потом, судорожно сжав в руках график и не отрывая от него глаз, он вскочил на ноги. Остальные листки полетели на пол.
– Майк! Майк! – Он тряс Донована за плечо. – Он удержал луч!
Донован очнулся.
– Что? Где?
Потом и он, выпучив глаза, уставился на график.
– В чём дело? – вмешался Кьюти.
– Ты удержал луч в фокусе, – заикаясь, сказал Пауэлл. – Ты это знаешь?
– В фокусе? А что это такое?
– Луч был направлен все время точно на приемную станцию, с точностью до одной десятитысячной миллисекунды!
– На какую приемную станцию?
– На Земле! Приемную станцию на Земле, – ликовал Пауэлл. – Ты удержал его в фокусе!
Кьюти раздраженно отвернулся.
– С вами нельзя обращаться по-хорошему. Снова те же бредни! Я просто удержал все стрелки в положении равновесия – такова была воля Господина.
Собрав разбросанные бумаги, он сердито вышел. Как только за ним закрылась дверь, Донован произнес:
– Вот это да! – Он повернулся к Пауэллу: – Что же нам теперь делать?
Пауэлл почувствовал одновременно усталость и душевный подъем.
– А ничего. Он доказал, что может блестяще управлять станцией. Я еще не видел, чтобы электронная буря так хорошо обошлась.
– Но ведь ничего не решено. Ты слышал, что он сказал о Господине? Мы же не можем…
– Послушай, Майк! Он выполняет волю Господина, которую он читает на циферблатах и в графиках. Но ведь и мы делаем то же самое! В конце концов это объясняет и его отказ слушаться нас. Послушание – Второй Закон. Первый же – беречь людей от беды. Как он мог спасти людей, сознательно или бессознательно? Конечно, удерживая луч в фокусе! Он знает, что способен сделать это лучше, чем мы; недаром он настаивает на том, что является высшим существом. И, выходит, что он не должен подпускать нас к рубке. Это неизбежно следует из Законов роботехники.
– Конечно, но дело-то не в этом. Нельзя же, чтобы он продолжал нести эту чепуху про Господина.
– А почему бы и нет?
– Потому что это неслыханно! Как можно доверить ему станцию, если он не верит в существование Земли?
– Он справляется с работой?
– Да, но…
– Так пусть себе верит во что ему вздумается!
Пауэлл, слабо улыбнувшись, развел руками и упал на постель. Он уже спал.
Влезая в легкий скафандр, Пауэлл говорил:
– Все будет очень просто. Можно привозить сюда КТ-1 по одному, оборудовать их автоматическими выключателями, которые срабатывали бы через неделю. За это время они усвоят… гм… культ Господина прямо от его пророка. Потом их можно перевозить на другие станции и снова оживлять. На каждой станции достаточно двух КТ…
Донован приоткрыл гермошлем и огрызнулся:
– Кончай, и пошли отсюда. Смена ждет. И потом, я не успокоюсь, пока в самом деле те увижу Землю и не почувствую ее под ногами, чтобы убедиться, что она действительно существует.
Он еще говорил, когда отворилась дверь. Донован, выругавшись, захлопнул окошко гермошлема и мрачно отвернулся от вошедшего Кьюти.
Робот тихо приблизился к ним. Его голос звучал грустно:
– Вы уходите?
Пауэлл коротко кивнул:
– На наше место придут другие, Кьюти вздохнул. Этот вздох был похож на гул ветра в натянутых тесными рядами проводах.
– Ваша служба окончена, и вам пришло время исчезнуть. Я ожидал этого, но все– таки… Впрочем, да исполнится воля Господина!
Этот смиренный тон задел Пауэлла.
– Не спеши с соболезнованиями, Кьюти. Нас ждет Земля, а не конец.
Кьюти снова вздохнул:
– Для вас лучше думать именно так. Теперь я вижу всю мудрость вашего заблуждения. Я не стал бы пытаться поколебать вашу веру, даже если бы мог.
Он вышел – воплощение сочувствия.
Пауэлл что-то проворчал и сделал знак Доновану. С герметически закрытыми чемоданами в руках они вошли в воздушный шлюз.