Чтение онлайн

— Вранье, — прервал его садовник, — она не уходит со двора без меня. Все на замках. Идите спать.

И захлопнул калитку, с лязгом.

Возвращались мы почти в полной темноте, сад не освещался, а смеркалось сейчас быстро.

— Перестань злобно пыхтеть, — Райден шел легко и почти неслышно. Иногда даже мне, идущей рядом, касалось, что я ломлюсь через сад в полном одиночестве.

— Я не пыхчу, а дышу.

— Значит, перестань злобно дышать. Завтра после занятий попробуем познакомиться с твоей девочкой. И дураку понятно, ее отец или заблуждается, или что-то скрывает.

Я повернулась к нему и зацепилась за ветку, невидимую в сгущающейся внизу черноте. Споткнулась, но твердая рука на талии удержала меня от падения.

— В задницу все, — неожиданно сказал низкий голос у самого уха, Райден шумно вдохнул, зарываясь носом мне в волосы у виска. Мой подбородок подняли поудобнее. И мягкое теплое касание губ к губам оглушило нежностью. По ногам словно ударили, подкосив мгновенной слабостью. Удержали только сильное объятие на поясе и ствол дерева, к которому меня аккуратно прислонили.

Я почувствовала как наконец отпускает скопившаяся за день усталость, сменяясь свежим бодрым потоком.

— Что-то случилось на инициации, — глухо сказал Райден, с трудом от меня отрываясь. — Как вижу тебя, сразу тянет прикоснуться.

Его пальцы погладили шею, и я безропотно приняла продолжение поцелуя. Перед этим едва не заворчав: «Хватит болтать».

Не знаю, о чем он говорит, но я целый день хотела его стукнуть, сбить пренебрежительную усмешку, растрепать лежащую идеальной волной гриву.

Надеюсь, не это он называет прикосновениями. А вот от поцелуя уплыла почти мгновенно, до сих пор ноги не держат, так хорошо.

Я вцепилась пальцами в плотную ткань кителя, подтягиваясь, упиваясь поцелуем. Мое тело омывало волнами легкости, касание языков заставило вздрогнуть от сильного, острого удовольствия, только усилившегося, когда я почувствовала ответную дрожь мужского, прижавшегося ко мне тела.

Мы целовались запойно, жадно дергая и подтаскивая к себе другого. Я нетерпеливо обхватила его голову, заплетаясь пальцами в пряди и почувствовала ответный рывок.

Райден простонал, углубляя поцелуй, еще плотнее вжимая меня в дерево.

Ахнув, я задергалась, мотнула головой и простонала:

— Сучок.

— Любишь грязно ругаться, Маккой, — он тихо, хрипловато рассмеялся и толкнулся в меня бедрами.

— Да отодвинься же от меня! Тут сучок в дереве.

Я с трудом вывернулась, ощущая как ноет в боку, не повредило бы форму.

И осознала произошедшее.

— Ничего себе меня повело, — изумленно призналась я.

— Контуры пси-энергии после инициации приживляются еще неделю. Твой организм, похоже, призывает меня повторить инициацию, для гарантии. А я-то никак не мог понять, очему меня к тебе тянет, — Райден провел тяжелой ладонью от моей талии вниз, подхватывая под ягодицей., - чувствуешь, как даже через ткань энергия прибывает? Я еще в душевой заподозрил.

Сил действительно стало больше, словно и не было за плечами утомительного дня. Получается, Камачо все же специально за мной охотился, чтобы проверить предположение. И так здорово получилось, что не заметим, как оба привыкнем и спалимся. Ему-то что, а я такой репутации не хочу.

Я отодвинулась, почти отдирая себя от белоголового, каждая мышца звенела и требовала схватить его, утащить подальше и зацеловать всласть, до одури, до полного наполнения силой.

— Подпитались — и хватит, — сняла его руку со своей попы и чуть не заскрежетала зубами, так постыдно ее туда хотелось вернуть. — Больше повторять не будем. Я сюда не парня искать приехала, извини. Не целуй меня больше, ладно? Сможешь продержаться, чтобы не трогать меня, не мешать на этой проблемной неделе?

Слова давались мне с трудом, застревали в горле, не давая дышать.

— Так значит, я тебе мешаю? — медленно переспросил Камачо. Отвернулся, глядя куда-то вдаль. И снисходительная ленца вернулась в его протяжную привычку говорить. — Да я просто экспериментировал, милая, интересно было. Считай, забыл, как тебя зовут.

Он потер ладони и потряс ими в воздухе, будто сбрасывая с них память о прикосновениях, шагнул к темнеющему впереди кампусу. Затем обернулся и равнодушно бросил:

— Полотенце можешь не приносить. Твое я сдам хозяйственникам.

Если именно такие отношения между мужчиной и женщиной, болезненные как камень в груди, обидные до еле сдерживаемых слез, то пошли они к бесам. Я пнула дерево возле которого мы обнимались и чуть не закричала от негодования и бешенства, подняв голову в темное небо.

Я вздыхала во сне. Печально. Почему-то на мужской груди.

— Перестань, — пробурчали тихо, практически сквозь зубы.

— Не могу, оно само, — пожаловалась я.

Широкая ладонь легла на горло, большой палец погладил подбородок, зацепил нижнюю губу и стало немного спокойнее от мягких поглаживаний.

— Хороший сон, — задумчиво сказал кто-то.

Я подумала, что сон действительно приятный, особенно если учитывать, что заснула я с трудом, купаясь в бодрости и раздражении.

К одной расслабляющей руке присоединилась другая, осторожно опустившись мне на грудь. Я беспокойно дернулась, и меня мягко развернули, прижав щекой к твердому плато грудной клетки.

— Тшшш.

Я глубоко вздохнула, но уже не из-за переживаний, а в такт легким поглаживаниям. Крупные ладони, едва касаясь, проводили по окружности, захватывая между пальцами сосок и замирая на краткие мгновения.

Я вдохнула горячий сухой травный запах и благодарно поцеловала бархатную кожу своего сна, где под темной татуировкой стучала сердце. При мощных плечах бока оказались худощавыми, до прощупывания ребер. Какими-то мальчишескими, вызывающими странную нежность.

Я скатилась чуть ниже, провела губами по ступенькам верх и вниз по каждому ребру, докатившись до плоского, немного впалого живота.

Незнакомец молчал, лишь дышал так же неровно, как я недавно, поглаживая, указательным, подрагивающим пальцем по вершинке на моей груди.