Я тебя целовал…, Рубцов Николай Михайлович

Я тебя целовал…

на обложку

Рубцов Николай Михайлович

Шрифт:

Ты с кораблем прощалась…

С улыбкой на лице и со слезамиОсталась ты на пристани морской,И снова шторм играет парусамиИ всей моей любовью и тоской!И далеко за быстрой нашей шхуной,За штормовой поднявшейся волнойОстался порт, взволнованный и юный,Остался порт, могучий и родной!Как я люблю полярный этот город!За то, что там издревле дух морской,Что там огни и крепкий снежный холод,И резко пахнет дымом и треской.За то, что он наполнен голосами,За то, что там к печали и добруС улыбкой на лице и со слезамиБесстрашно ты стояла на ветру…

Сестра

Медсестре Денисенко Наде

Наш корабль с заданиемВ море уходил,Я ж некстати в госпиталь угодил.Разлучась с просторамиСиних волн и скал,Сразу койку белую ненавидеть стал.Думал, грусть внезапнуюЧем бы укротить?Свой недуг мучительныйКак укоротить?«Жизнь! – иронизировал, —Хоть кричи «ура»…Но в палату юная вдруг вошла сестра.Словно гений нежности,Гений доброты,Обратилась вежливо,Жаль, что не на «ты»:– Это вы бушуете? – В голосе укор.Ласковей добавила:– Сделаем укол.Думал я о чуткостиРук, державших шприц,—И не боли, радостиНе было границ.Знать, не зря у девушкиСиние глаза.Как цветы, как русские наши небеса.

Родные места

Крыша.Над крышей – луна.Пруд.Над прудом – бузина.Тихо. И в тишинеВспомнилось море мне.Здесь бестревожно,А там,В хмуром дозоре ночном,Может, сейчас морякамСыгран внезапный подъем..Тополь. Ограда. Скамья.Пташек неровный полет.Скоро из отпуска яСнова уеду на флот.Я расскажу, как у насДружным звеном из ворот,С радостью в утренний часВ поле выходит народ.Как отражается в прудВечера праздничный вид,Розы так буйно цветут,Будто бы море шумит.Я в чистоте берегуГордое званье: матрос,И разлюбить не смогуКрай, где родился и рос.Крыша.Над крышей – луна.Пруд.Над прудом – бузина.С детства нам дорог такойРодины светлый покой.

О радости, о лунности…

Ах, откружилась головаОт радости, от лунности,Но будет век в душе живаПора любви и юности!Пора любви среди полей,Среди закатов тающих,И на виду у журавлей,Над полем пролетающих.Того уж нет, того уж нет…Не скажешь мне, что ты моя.И даже в то, что я – поэт,Не веришь ты, любимая.Желая целый дать советХолодным тоном критика,Ты говоришь, что мысли нет,Что я похож на нытика.Мои горячие словаТы так любила в юности!..Но откружилась головаИ у тебя от лунности.В закатной пламенной тишиВдруг трубы журавлиныеТоску обманутой душиПропели над долиною.А ты ходи почаще в луг,К цветам, к закатным пламенным,Чтоб сердце пламенное вдругНе стало сердцем каменным.И, чтоб трагедией душиНе стала драма юности,Я говорю себе: пишиО радости, о лунности!

«В твоих глазах не моментальное…»

В твоих глазахне моментальное —Сплошное что-то ненормальное.И что-то в них религиозное…А я – созданье несерьезное!Сижу себе за грешным вермутом,Молчу, усталость симулирую, —В каком году стрелялся Лермонтов?Я на вопрос не реагирую!Пойми, пойми мою уклончивость, —Что мне любви твоей не хочется!Хочу, чтоб все скорее кончилось,Хочу, но разве это кончится!В твоих глазахне моментальное —Сплошное что-то ненормальное.Святая, дикая, безгрешнаяОдна любовь! Любовь кромешная!

Расплата

П. И.

Я забыл, что такое любовь.Не любил я, а просто трепался.Сколько выпалил клятвенных слов!И не помнил, когда просыпался.Но однажды, прижатый к стенеБезобразьем, идущим по следу,Словно филин, я вскрикну во сне,И проснусь, и уйду, и уеду,И пойду, выбиваясь из сил,В тихий дом, занесенный метелью,В дом, которому я изменилИ отдался тоске и похмелью…Поздно ночью откроется дверь.– Бес там, что ли, кого-то попутал?У порога я встану, как зверь,Захотевший любви и уюта.Побледнеет и скажет: – Уйди!Наша дружба теперь позади!Ничего для тебя я не значу!Уходи! Не гляди, что я плачу!Ты не стоишь внимательных слов,От измен ты еще не проспался,Ты забыл, что такое любовь,Не любил ты, а просто… трепался!О, печальное свойство в крови!Не скажу ей: «Любимая, тише!»,Я скажу ей: «Ты громче реви!Что-то плохо сегодня я слышу!»Все равно не поверит она,Всем поверит, но мне не поверит,Как надежда бывает нужна,Как смертельны бывают потери.И опять по дороге лесной,Там, где свадьбы, бывало, летели,Неприкаянный, мрачный, ночной,Словно зверь, я уйду по метели…

Оттепель

Затученное,с прозеленью,небо,Во мгле, как декорации, дома,Асфальт и воздухпахнут мокрым снегом,И веет мокрым холодом зима.Я чувствую себя больным и старым,И что за дело мнедо разных тамГуляющих всю ночь по тротуарамМне незнакомых девушек и дам!Вот так же было холодно и сыро,Сквозил в проулках ветер и рассвет,Когда она задумчиво спросила:– Наверное, гордишься, что поэт?Наивная!Ей было не представить,Что не себя, ее хотел прославить,Что мне для счастьянадо лишь иметьТо, что меня заставило запеть!И будет вечно веять той зимою,Как повторяться будет средь зимыИ эта ночьсо слякотью и тьмою,И горький запах слякоти и тьмы…

Тайна

Чудный месяц горит над рекою,Над местами отроческих лет,И на родине, полной покоя,Широко разгорается свет…Этот месяц горит не случайноНа дремотной своей высоте,Есть какая-то жгучая тайнаВ этой русской ночной красоте!Словно слышится пение хора,Словно скачут на тройках гонцы,И в глуши задремавшего бораВсе звенят и звенят бубенцы…

Венера

Где осенняя стужа кругомВот уж первым ледком прозвенела,Там любовно над бедным прудомДрагоценная блещет Венера!Жил однажды прекрасный поэт,Да столкнулся с ее красотою, —И душа, излучавшая свет,Долго билась с прекрасной звездою.Но Венеры играющий светЗасиял при своем приближеньеТак, что бросился в воду поэтИ уплыл за ее отраженьем…Старый пруд забывает с трудом,Как боролись прекрасные силы…Но Венера над бедным прудомДоведет и меня до могилы!Ну, так что же! Не все под звездойПогибают – одни или двое!Всех, звезда, испытай красотой,Чтоб узнали, что это такое!..

Венера (вариант)

Где осенняя стужа кругомВот уж первым ледком прозвенела,Там любовно над бедным прудомДрагоценная блещет Венера!Жил однажды прекрасный поэт,Да столкнулся с ее красотою,И душа, излучавшая свет,Долго билась с прекрасной звездою.Но Венеры играющий светТак сиял при своем приближенье,Что звезде покорился поэтИ уплыл за ее отраженьем.Он уплыл за звездою навек…Призадумались ивы-старушки,И о том, как погиб человек,Горько в сумерках плачут кукушки.Старый пруд забывает с трудом,Как боролись прекрасные силы…Но Венера над бедным прудомДоведет и меня до могилы!Столько в небе святой красоты!Но зачем – не пойму ничего я—С недоступной своей высотыТы, звезда, не даешь мне покоя!

1-6 7 8 9 10 11 12 13 14 15