Чтение онлайн

Единственное, что он успевал еще сделать, – купить сигарет. До встречи оставалось сорок минут. Он оставил машину на платной стоянке у метро «Новослободская» и пошел пешком. День был солнечный. Тополя уронили первый пух, а мужики в летнем кафе наслаждались холодным пивом. Всего этого незнакомый ему клиент был лишен со вчерашнего дня, и от его, гордеевской, смекалки и расторопности, от способности логически мыслить и облекать свои мысли в понятные формы зависела судьба и в том числе срок лишения пива его подзащитного. По тем скудным данным, что он получил из телефонного разговора, сейчас даже не мог представить себе психологический портрет того, к кому шел. Зарезать в зале суда и не моргнув глазом, не подняв паники в первые секунды после преступления выйти из помещения – это, братцы, не каждому дано. Это, братцы, стальные нервы надо иметь. Или... Или очень большое желание. Почти запредельное.

Вот и арка...

Вот и вход...

– Антоненко уже здесь? – поинтересовался он у дежурного.

Дежурный сверился с бумагами и назвал номер кабинета для допросов.

Антоненко его дожидался. На столе перед ним лежали бумаги и диктофон. Чуть в стороне горбился парень лет двадцати. Впрочем, и за один день камера СИЗО может накинуть. Был он коротко стрижен и с двумя веселыми макушками, выделяющимися четко, как на срезе сросшегося дерева. Такие рождаются счастливыми, подумал Юрий, но тут же себя подловил – какое уж тут счастье...

Он отдал Боре ордер на защиту, а потом вытащил из портфеля пачку сигарет и кинул на колени парню. Парень вздрогнул от неожиданности, но сигареты поймал, а поймав, поднял на адвоката поразившие его голубые глаза.

Боря Антоненко не одобрил приятеля. Вздохнул, отложил бумаги, которые заполнял.

– Вот, господин адвокат, знакомьтесь – Игнатьев Игорь Всеволодович. Двадцать два от роду, родился в Рязани, служил на Кавказе, преступление совершил в столице... И в кого у тебя глаза такие голубые?

– В маму.

– Ты закуривай, в камере отберут, – посоветовал Юрий.

– Я не курю, но в камеру возьму, – сказал Игорь.

– Давай рассказывай, как докатился до жизни такой. Теперь с тобой будет адвокат.

– Я не просил. И вчера все рассказал.

– А мы еще раз хотим послушать. Я тут набросал план здания суда и зала заседаний. Крестами помечено. Взгляни. А теперь ты заполни. Поставь крестики, где стоял сам, где судья, маршрут движения. Может, ты себя оговариваешь?

И Антоненко улыбнулся тонкой улыбкой иезуита.

– Ничего не оговариваю. Я же сам пришел. С повинной.

– Это мы еще выясним. Тебя где взяли? На ступенях Таганской прокуратуры его взяли. Девчонка из суда, секретарь, в парикмахерскую зашла. Тут же за углом. Она и опознала. Его стригут под ежа, а она узнала... Сразу выскочила – и за нарядом, – пояснил Антоненко Гордееву.

– Правильно. Я сам пошел в парикмахерскую, чтобы вы здесь ржавыми машинками не стригли. А потом вышел и к вам через дорогу с повинной. Только не дошел. Наряд меня раньше взял. На ступенях.

– Орудие преступления нашли? – спросил Гордеев.

– Я послал оперов к нему домой. Произведут изъятие, привезут в прокуратуру.

– Как же ты его? Чем?

– Ножницами. Чик по горлу, и все. Портной нашелся. Раскроил, что называется, горло судье. Теперь ни залатать, ни перелицевать, – пошутил Антоненко.

– В морге заштопают, – в тон ему пошутил Игорь.

– А ты мне не выпендривайся. Не очень похож на крутого. Мы-то с тобой разберемся по закону, а вот как в камере будут разбираться, одному Богу известно и твоему вертухаю. Сиди рисуй... Пойдем, господин адвокат, покурим, пока он нам Карла Брюллова сыграет.

Антоненко вызвал в кабинет конролера, а они вышли в коридор к окну.

– Сложный пацан, – сказал Юрий.

– Отнюдь. Я ему буду вышку катать, а ты про чистосердечное, трудное детство, Кавказ, а еще лучше – с присяжными. Они треть приговоров костят.

– Ты зачем на столе схему оставил? Он же все по твоей схеме.

– Или наоборот.

– Я тут тебе адресок нарыл. Позвони. Может, что получится.

– Район какой?

– Орликов переулок.

– Класс! Давай сюда свой сотовый. Не волнуйся, сам заплачу. С меня причитается...

И следователь прокуратуры Борис Антоненко аж затрясся от предвкушения обмена. Кто его знает, может, в этот раз повезет?

В юридической консультации было малолюдно.

Впрочем, Гордеев увидел, что в коридоре его уже ждали.

– Это он, – шепнул кто-то.

И с деревянных скамеек поднялись трое – раскрашенная пожилая женщина в ярком платье, с темными кругами под глазами и двое мужчин неопределенно зрелого возраста, довольно упитанные, с напускным равнодушием на лицах.

Юрий еще издали заметил, что они прореагировали именно на его появление, но все-таки нарочно проскочил мимо них, ожидая первого шага с их стороны, их инициативы, по которой сразу можно многое определить и о характере будущего клиента, и о цели визита.

– Вы – адвокат Гордеев? – Женщина с печальными глазами, стыдливо потупившись, отстранилась от компании, выступила вперед и обратилась к нему, когда убедилась, что он подошел именно к этой двери и уже открывал ключом дверь. Вдруг она стремительно подняла вопрошающий взгляд, будто не в силах сдержаться... Так томно и доверительно!

– В чем дело? – рефлекторно отшатнулся Гордеев.

– В Московской городской коллегии адвокатов нам посоветовали обратиться именно к вам, так как вы – один из специалистов такого высокого класса в таком... специфическом, я бы сказала, вопросе, как... авторское право, – начала объяснять женщина, неуверенно теребя в руках маленькую кожаную сумочку с круглыми золочеными застежками.

Гордееву стало ясно, что в этой компании верховодила она. Но, увы, что-то, видимо, произошло, от чего пошатнулся ее непрочный авторитет. Эти два мужика покорно ждали, пока она начнет. А она слишком лебезит и выпендривается перед ними.