Я вернусь
Шрифт:
— Хватит! — перебил я.
Выдвинув нижнюю челюсть, оглядел группу. Голова раскалывалась от усталости, смрада немытых тел и холодного ветра. Будь я немного похрабрее, ушел бы один в пещеры, бросив людей. Слова так и просились вырваться изо рта: мне на вас всех наплевать! Ваши проблемы, ваши желания… Чхать!
Вместо этого тяжело вздохнул.
— Теш, достань, пожалуйста, те листья, что мы сегодня нашли, — сказал я. — Попробуем съесть их. Всё лучше, чем ничего.
Вскинув удивленно брови, паренек несколько долгих мгновений не мог выдавить ни слова. Не это он ожидал услышать от меня.
— Но… Гектор… Мы…
Я запустил пальцы в бороду, поскреб.
— Теш, листья достань и распредели среди людей.
Справившись с нахлынувшими эмоциями, он вытащил из-за линумного пояса небольшой мешочек, открыл его и принялся отсыпать еще зеленоватые листья в протянутые руки. Когда очередь дошла до Коммититура, Теш замер, не зная чего ожидать. Однако гигант лишь подставил открытую ладонь.
Эти листья мы собрали у входа в пещеру. Впервые за долгое время нашли хотя бы такую скудную пищу. Холод, каменистая почва и отсутствие света не давали шансов выжить ни одному живому существу или растению. Оставалось загадкой, как еще никто из моей группы не отдал душу дагулам…
Дагулы? Что-то смутно знакомое…
Но воспоминание ушло так же быстро, как и появилось.
Теш склонился надо мной, отсыпал щепотку листьев в грязную ладонь.
— А теперь ешьте, — сказал я. — Это не удовлетворит ваши желудки, но подарит надежду, что на пути нам попадется еще еда.
Скривившись, Коммититур высыпал содержимое в огонь:
— Мы даже не знаем что это!
Не обращая на него внимания, я закинул листья в рот. Пожевав, задумчиво посидел, решая, нравится или нет, а потом сказал:
— Давно не ел ничего вкуснее.
Люди молчаливо закивали.
— Вы все устали и напуганы, — продолжил я. — Но нам еще обязательно повезет! Мы через столько прошли и не можем сдаться сейчас. К тому же не все так плохо: у нас есть свет, тепло и гладиус, чтобы обороняться от тварей в пещерах…
Замолк. Слова словно иссякли во мне. В груди больно защемило. Взор зацепился за собственные руки: они были покрыты толстым слоем грязи, царапины паутиной устилали кожу, под длинными, изогнутыми ногтями запекалась кровь. Сейчас бы найти хотя бы мутную лужу и привести себя в порядок…
— Гектор, нам придется проверить группу, — спокойно и без тени агрессии сказал гигант. — Нельзя оттягивать это дело.
Я пожал плечами:
— Возможно, ты и прав. Но сейчас люди слишком измотаны и испуганы. А если Теш окажется прав? Может, нас и не убивает железо, но убивает голод. Я не рискну. Сейчас, по крайней мере. Необходимо хотя бы найти пещеру побольше да потеплее. Там решим.
Гигант подставил руки ближе к огню и после нескольких мучительно долгих мгновений кивнул. Кажется, я услышал, как выдохнула вся группа. Одноглазый старикашка прочертил в воздухе вытянутыми указательным и средним пальцами какую-то фигуру. Что он сделал? Надо не забыть завтра спросить его.
Широко улыбаясь, Теш не отрывал взор от меня. Все в нем говорило о почтительности ко мне. Для него я был больше, чем просто предводитель. Но он ошибается.
— Расскажи нам что-нибудь, Гектор, — попросила рядом сидящая девушка. — О прошлой жизни…
Как ее зовут? Хуфра или Шифра? Опять запамятовал.
Когда мы еще бродили во тьме без единой надежды увидеть свет, люди всегда просили поделиться историями о прекрасной Юменте, подземном городе, где его жители обитали в теплых и прочных домах. Где жар-камней было так много, что о холоде никто и не знал. Врать я умел.
— Нам надо отдохнуть. Поспим немного и продолжим путь. Кто хочет первым побыть в карауле?
Руки подняли Коммититур и одноглазый старик. Я мысленно напрягся. Не знаю, могу ли доверять гиганту. Впрочем, после той стычки он вел себя смирно, как и подобает униженному самцу… Ладно, доверюсь внутреннему чутью. Пусть докажет свою полезность в группе и заслужит мое доверие.
— Вы двое будете в карауле. Позже я и Теш заменим вас.
Группа готовилась ко сну: люди ложились вокруг жар-камня, стараясь поближе прижаться друг к другу. Стоило их головам коснуться холодного пола, как от усталости они сразу же засыпали, несмотря на голод и жажду.
После отдыха нам просто необходимо будет найти воду или еду. Если удача и дальше будешь отворачиваться от нас, то, боюсь, мы долго не протянем.
Вскоре послышался первый храп.
Превозмогая боль в мышцах, я поднялся, пересчитал людей — одиннадцать без меня — и подошел к прислонившемуся спиной к стене Коммититуру.
— Мы их проверим, — твердо сказал я. — Но не сейчас.
— Я понял. Время еще терпит.
Я зевнул. Мои веки отяжелели, начали смыкаться.
— Тогда мир? — я протянул раскрытую ладонь. — Забудем про старые обиды. Мы должны доверять друг другу, иначе все погибнем.
— Я на тебя и не злюсь, — ответил гигант и пожал мою руку. — А то, что было… Я не контролировал себя тогда…
— Ладно. Похоже, больше у нас нет обид. Пойду спать. Так устал за сегодня.
Покачиваясь из стороны в сторону, отвернулся от Коммититура, на негнущихся ногах доковылял до группы и свалился на холодный пол. Давящая тяжесть в голове колыхалась лужей расплавленной бронзы.
Все… Спать… Устал…
Проснулся в мгновение — боль ревущим пламенем обожгла тело. Не понимая, что происходит, открыл глаза. Сфокусировав зрение на гладиусе, торчащем из правой части груди, схватился руками за блестящее лезвие и попытался вытащить. Кровь принялась вытекать струйками из глубокой раны.
Надо мной, нахмурившись, навис гигант, нежно взял эфес меча и надавил. От дикой боли я хотел было закричать, но из глотки вырвалось только глухое сдавленное мычание. Извиваясь словно червяк, я всеми силами пытался вытащить гладиус из себя. Лишь одна мысль билась в воспаленном мозгу: выжить, надо выжить, я не хочу умирать!
Гигант сел мне на живот, держа одну руку на эфесе. Затем врезал кулаком в щеку. Моя правая часть лица онемела.
А Коммититур продолжать бить.
Удар, еще удар…