Чтение онлайн

Закончив смену, Одри вышла на улицу. Она изнемогала от усталости и не обратила внимания, как стоявший у кафе спортивный автомобиль тронулся с места и медленно покатил за ней. В течение всего лишь одного ужасного дня ее уверенность в будущем, и без того представлявшимся отнюдь не в радужном свете, покинула девушку. Максимилиан умирает, мрачно думала она, а мне, словно преступнице, предстоит предстать перед судом.

— Садись в машину, Одри.

Терзаемая свалившимися на нее бедами, она напрочь забыла о Филиппе Мэлори и сейчас, услышав его голос, обмерла от страха. Она оглянулась и увидела всего в ярде от себя роскошную спортивную машину. Гордо вскинув голову, Одри приготовилась продолжить путь к автобусной остановке.

— Садись в машину, — четко выговаривая каждое слово, велел Филипп и, выйдя из машины, грозно посмотрел на Одри с высоты своего огромного роста.

— Я больше не обязана выполнять ваши приказы!

К ним подошел полисмен.

— У вас какие-то проблемы?

— Да, этот человек пристает ко мне, — пожаловалась Одри.

— Я видел, как вы преследовали эту мисс на машине, — обратился полисмен к Филиппу. — Вам известно, что это преступление?

— Мисс работает у меня, офицер.

— Больше не работаю! — запротестовала Одри. — Почему он не оставляет меня в покое?

— Не нравится мне все это, сэр. — Полисмен окинул подозрительным взглядом роскошный автомобиль и дорогой темно-серый костюм Филиппа.

— А вот и мой автобус! — воскликнула Одри.

— Одри, ну-ка помоги мне уладить это недоразумение, — со скрытой угрозой в голосе прошипел Филипп.

— Какое недоразумение? — в полной растерянности спросила она.

— Этот господин преследовал вас на машине и высказывал угрозы в ваш адрес, — вмешался полисмен. — Думаю, надо пройти в участок и там во всем разобраться. — И он начал запрашивать по рации данные на машину Филиппа.

Глаза Филиппа, словно два кинжала, впились в Одри, и ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Одри быстро заморгала, а на бледных щеках вспыхнул яркий румянец.

— О, офицер, вы подумали, что… Боже мой, да вы шутите?! — сдавленно воскликнула она, ненавидя себя за малодушие. — Он никогда бы не посмел сделать ничего такого… я хочу сказать, он даже не стал бы на меня смотреть!

— Тогда чем же этот господин занимался? — устало спросил полисмен.

— Он предлагал отвезти меня домой, но мы немного разошлись во мнениях, — пробормотала Одри, от стыда боясь поднять глаза на обоих мужчин. Неужели блюститель порядка вообразил, что Филипп Мэлори преследовал ее с гнусными намерениями?..

— А теперь она проявит благоразумие и сядет ко мне в машину, — с каменным лицом подытожил Филипп.

Одри послушно открыла дверцу и забралась в салон.

— Я не виновата, что этому полисмену взбрело в голову, будто вы пристаете ко мне, — покраснев от смущения, пробормотала она.

— О, на этот счет можешь не волноваться! Офицер совсем не это подумал. Он принял меня за сутенера.

Одри устроилась на удобном сиденье, решив, что в этом районе роскошный автомобиль и прекрасный костюм Филиппа и впрямь выглядят подозрительно.

— Как ты посмела осрамить меня?

— Прошу прощения, но вы мне не давали проходу, — устало пробормотала она.

— Я… тебе… проходу не давал?

Похоже, Филипп привык, чтобы перед ним заискивали всеми возможными способами, подумала Одри, тщетно пытаясь подавить зевок.

Всем известно: «не сотвори себе кумира», но люди только этим и занимаются. Почувствовав интеллектуальное превосходство такого человека, как Филипп, узнав о его безмерном богатстве, об огромной власти и влиянии, простые смертные, как правило, забывали о достоинстве. Желая произвести хорошее впечатление, они начинали заискивать и нести чушь, шли на смехотворные подчас ухищрения, чтобы угодить и запомниться.

Что же касается женщин, то перед мысленным взором Одри возникла нескончаемая череда блистательных особ, удостоенных внимания Филиппа. Он всегда проявлял осмотрительность в этом вопросе, находился в постоянном поиске новой, более красивой игрушки. И неизменно достойная замена уже ждала своей очереди еще до того, как он решал покинуть ее предшественницу. Но Филипп никогда не позволял амурным приключениям наносить ущерб работе, и тех, кто пытался нарушить это золотое правило, ждала скорая отставка. Проявление собственнических замашек в отношении Филиппа обязательно вело к разрыву.

Когда они подъехали к дому, где жила Одри, Филипп бесцеремонно потряс ее за плечо, выводя из полусонного состояния.

— Как правило, в моем обществе женщины не засыпают.

— Ко мне это не относится, — пробормотала еще не совсем проснувшаяся Одри.

— Тем лучше: значит, у тебя не возникнет никаких честолюбивых замыслов, пока мы будем во Франции, правда?

— Я не собираюсь во Францию.

— Тогда я подарю тебе премиленькие открытки, будешь посылать Максимилиану из тюрьмы.

Одри, словно подброшенная пружиной, выпрямилась и, окончательно проснувшись, в ужасе уставилась на него. Ухмылка появилась на лице Филиппа.

— Это твой первый проступок, но кто знает?.. За нарушение законов женщины частенько получают более суровые приговоры, чем мужчины.

Одри похолодела и, стуча зубами, прошептала:

— Видимо, нам стоит переговорить.

— Пожалуй, стоит, — спокойно согласился Филипп. — Женщина, назвавшаяся домовладелицей, весьма разозлилась, когда я постучал в дверь твоей квартиры, а оттуда послышался собачий лай. Она поднялась наверх, чтобы проверить…

Ужас исказил лицо Одри.

— О нет, только не это! Она услышала, как лает Альт, и теперь знает о его существовании!

— А держать домашних животных запрещено, — злорадно добавил Филипп и лицемерно вздохнул. — Полагаю, теперь тебе придется либо переехать, либо избавиться от пса.

От осознания подобной перспективы Одри затрясла головой. Воистину сегодняшний день — худший в ее жизни!

— Кто вас просил колотить в дверь? Вы наверняка напугали Альта! Он обычно тихий как мышка.

— Думаю, Франция призывно манит тебя, — лениво заметил Филипп. — Жизнь может стать совсем иной. Все твои долги выплачены… никаких судебных разбирательств… отдых на Лазурном берегу… Максимилиан счастлив, как младенец, а ты довольствуешься сознанием того, что принесла ему самую замечательную новость, какую он когда-либо слышал. В его нынешнем состоянии это очень важно.