Чтение онлайн

— Извини. Я испортил тебе платье. Чуть нахмурясь, она опустила глаза и оглядела себя.

— Вот и хорошо! Все равно оно мне больше не нравится.

Рик удивленно вскинул брови.

— Слишком узкое и слишком короткое. Внутренне он согласился, но промолчал.

Ему нравится, как она в нем выглядит. Правда, совсем не нравится, как на нее смотрят посторонние мужчины.

Моника взяла его под руку.

— А мы пойдем завтра по магазинам?

— Конечно. И не завтра, а сегодня. — При условии, что ее дядюшка не сожрет его живьем, а ее не посадит под домашний арест. А что? Скорее всего, именно так и будет.

Они вышли и отправились вниз. Минут через пять поймали такси, и, как только оказались на заднем сиденье, Моника прильнула к нему и поцеловала его в шею. Он повернулся к ней, их губы встретились, и она тут же просунула язык ему в рот.

Квартира Микеле была совсем близко, и у Рика возникла безумная мысль: попросить водителя сделать два-три круга. Но усилием воли он оторвался от ее губ. А то еще сотворит очередную глупость: отвезет к себе или еще что-нибудь похлеще.

Когда они подъехали к дому, Рик попросил водителя подождать его. Ему пришло в голову: вдруг сегодня по закону пакости Микеле мучит бессонница и он сидит в гостиной, поджидая их возвращения как ворон крови?

В лифте Рика осенила еще одна догадка.

— Моника, а дядя видел тебя в этом платье?

Ее глаза округлились от испуга, и все стало ясно без слов.

— А на что же ты рассчитывала? Она пожала плечами.

— Я думала, что вернусь домой первой. Не волнуйся! В это время дядя Микеле всегда спит.

— Будем надеяться, — буркнул Рик.

А Моника прижалась к нему и обхватила его за шею.

— Давай потихоньку пройдем ко мне в комнату? — предложила она и чмокнула его в подбородок, а потом в шею, потом в грудь в вороте рубашки.

— Моника, ты играешь с огнем. — Рик расцепил ее руки как раз в тот момент, когда двери лифта открылись.

Следов губной помады давно не осталось на губах Моники, но эти губы — мягкие, розово-влажные — так и просили, чтобы их поцеловали, и Рик не устоял.

— Останься со мной, — шепнула она. — Я буду по тебе скучать, Ричард, ну пожалуйста.

Высунув голову из кабины, он оглядел холл. Никого. Они вышли.

— Где ключ?

Он был уже у Моники в руке.

— Дядя Микеле не знает, что сегодня вечером я была с тобой. Иди. Я тебе позвоню.

Рик улыбнулся и убрал с ее щеки прядь волос.

— А вдруг он не спит? Тогда я тебе понадоблюсь.

— Да спит он! — уверенно заявила она и вставила ключ в замочную скважину. Повернула, приоткрыла дверь, замерла на пороге и прислушалась.

Из спальни Микеле доносился заливистый храп. Судя по всему, дядюшка видит не первый сон.

Моника обернулась, и ее глаза озорно блеснули.

— Ну что я говорила? Пойдем ко мне в комнату.

— Лучше не искушай меня.

— Ну, пожалуйста… Он чмокнул ее в нос.

— Позвони мне.

— Ричард?

Он уже повернулся уходить, но остановился, чтобы ей не пришлось повышать голос. Взглянул в ее глубокие бархатные глаза — и его решимость стремительно пошла на убыль. Если она еще раз попросит его остаться…

— Я люблю тебя, — шепнула она и, проскользнув в квартиру, захлопнула дверь.

Моника пристально вгляделась в свое отражение в зеркале ванной комнаты и добавила еще чуть-чуть крем-пудры на темные круги под глазами. Надо скрыть следы преступления. Дядя Микеле наверняка не придет в восторг оттого, что она злоупотребляет косметикой, но после такой ночи без нее никак не обойтись.

Интересно, а что сейчас делает Ричард? Моника провела щеткой по волосам. Стоит подумать о нем, как в животе возникает какое-то особенное ощущение — теплое, тревожное, но удивительно приятное. Может, Ричард уже на работе? Думает ли он о ней или нет?

Всю последнюю неделю Моника могла думать только о Ричарде. Когда он рядом, она становится совсем другой. По-другому смеется, по-другому думает. Но самое главное — рядом с ним она чувствует себя женщиной. Какое все-таки удивительное чувство — любовь! Если бы все люди знали, что это такое, то…

— Моника! — раздался за дверью ванной нетерпеливый голос Микеле. — Если хочешь ехать вместе со мной в контору, поторопись. Через пять минут я ухожу.

— Уже иду, дядя. — Моника поправила ворот блузки и тряхнула волосами.

Когда она вошла в гостиную, дядя оглядел ее с головы до пят и недовольно проворчал:

— Ну как с ума посходили! Все как один в джинсах. Будто одежды другой нет. А ведь мать ни за что не разрешит тебе расхаживать в штанах! Что будешь делать, как вернешься в Италию?

Моника прикусила губу. Ей хотелось сказать, что в Италию она не вернется. Во всяком случае, навсегда. Нет, делать подобные заявления пока еще не время. Она чмокнула дядю в щеку.

— Вы такой милый! Даже не журите меня за то, как я здесь одеваюсь. Спасибо вам за это. И за гостеприимство. Мне у вас так хорошо!

Микеле покраснел от смущения.

— А мне хорошо с тобой, девочка моя. Я рад, что ты приехала. И буду по тебе скучать.

Она улыбнулась и накинула на плечо сумочку.

— А может, и не будете.

Он подозрительно прищурился.

— Моника, а что это у тебя с лицом? Ну-ка, признавайся! Ты что, никак накрасилась?

— Дядюшка! Не будьте таким старомодным! — Она взяла его под руку, но он, похоже, запамятовал, что спешит на работу.

Пристально заглянув ей в лицо, сурово сдвинул брови.