Яблоневый дворик
Шрифт:
Присяжные собирают вещи. Никто из них на меня не смотрит. Странно, что я должна сидеть и глядеть им вслед. Мне трудно избавиться от мысли, что вечером, засыпая, они будут вспоминать несчастное человеческое существо, заливающееся слезами на свидетельской трибуне.
Роберт встает из-за стола и жестом останавливает конвоира, который собирается отвести меня обратно на скамью подсудимых. Подойдя ближе, мой адвокат сцепляет руки в замок и приветственно трясет ими в воздухе.
— Вы молодец! — негромко и очень серьезно говорит он. — Вы прекрасно справились.
Я отвечаю слабой улыбкой. До меня только теперь доходит, как я выжата. Меня захлестывает тоска по Гаю, детям и дому. До этой минуты мне как-то удавалось держаться, не думать о них таким необычным был мой новый опыт. Но теперь эта тоска медленно наваливается на меня. Если в ближайшее время я не выйду на свободу, не вернусь к нормальной жизни, то просто умру.
* * *
В эту ночь я впервые после ареста выспалась на тонком матрасе в камере тюрьмы Хэллоуэй.
* * *
На следующий день меня снова приглашают на свидетельскую трибуну, но сегодня я совсем другая — собранная, с сухими глазами, в накрахмаленной белоснежной блузке. Я надеюсь, что худшая часть испытания позади; я готова к перекрестному допросу со стороны обвинения — правда, не очень представляю себе, какую стратегию они могут избрать. Они не станут пытаться меня опорочить, подвергая сомнению нападение Крэддока — он-то должен выглядеть чудовищем. Конечно, они могут поинтересоваться нашими с тобой отношениями, но у них нет доказательств. Что они предпримут?
Роберт бодро задает оставшуюся часть вопросов — он знает, что у присяжных была целая ночь, чтобы запомнить меня вчерашнюю — несчастную и плачущую. Сегодня, увидев меня спокойной, они, вероятно, почувствуют облегчение и захотят, чтобы я такой и оставалась. Они на моей стороне. Роберт не возвращается к нападению и сосредоточивается на событиях той субботы, когда я подобрала тебя возле метро и отвезла к месту происшествия. Особенно он напирает на то, что ты отказался посвящать меня в детали случившегося.
— Миссис Кармайкл! Скажите, просили ли вы Марка Костли, — до или во время поездки к дому Джорджа Крэддока, — убить человека, который на вас напал, или причинить ему вред?
— Нет.
— Были ли у вас основания полагать, что Марк Костли собирается убить Джорджа Крэддока?
— Нет, абсолютно никаких.
* * *
Поднимается мисс Боннард. Укололо ли меня беспокойство?
Пожалуй, нет. До критического момента еще далеко. И мне пока неведомо, что он наступит.
— Миссис Кармайкл, — начинает она. — Мы все видели, как трудно вам было вчера, и мне, разумеется, не хочется снова вас расстраивать. Но мне нужно задать вам несколько вопросов о том вечере, когда вы, по вашему утверждению, подверглись нападению со стороны жертвы по данному делу.
Слова «по вашему утверждению» вонзаются мне в живот длинной тонкой иглой. Что я должна сказать? Это не просто «мое утверждение». Это правда.
— Если не возражаете, мне хотелось бы уточнить всего несколько деталей.
— Да, конечно.
— Итак, в тот день с утра вы работали дома, верно?
— Да.
— Вы надели нарядное платье и на метро поехали в город, верно?
— Да.
— Прямо из метро вы пешком пошли к зданию университета, где должна была состояться вечеринка — если не ошибаюсь, здание называется Доусон-комплекс?
— Да.
— Вы провели в обществе мистера Крэддока несколько часов, пили с ним, а потом вместе с ним поднялись в его кабинет на пятом этаже, где в тот час — и вы об этом знали — было безлюдно?
— Он сказал, что ему нужно забрать из кабинета документы.
— Да, вы упоминали об этом вчера, миссис Кармайкл, — подозрительно нейтральным тоном соглашается мисс Боннард. — Мне хотелось только уточнить. Правда ли, что некоторое время вы с мистером Крэддоком пили и курили на улице, во внутреннем дворике?
— Да.
— Вы сидели на низкой каменной стене. Помните ли вы, что положили руку на колено мистеру Крэддоку?
— Нет, не помню.
— А помните, как он положил руку вам на колено?
Я задумываюсь, но вовсе не для того, чтобы выиграть время.
— Может, он это и сделал… Да, пожалуй… Чтобы помочь мне сохранить равновесие.
— Не могли бы вы уточнить?
— Мы над чем-то смеялись, над какой-то шуткой. Какое-то время с нами были и другие люди, они принесли стулья и уселись напротив нас. Кто-то из них сказал что-то смешное, и я чуть не расплескала свой напиток. Думаю, что немного пролилось, я покачнулась и положила руку ему на колено, чтобы не упасть.
— Вы положили руку ему на колено?
— Или он на мое, или и то и другое. Я действительно не помню.
— Таким образом, во время этого разговора между вами произошел открытый физический контакт?
— Ну да, но это не было…
— Вы с ним флиртовали, не так ли?
— Нет, я не называла бы это флиртом. Мы просто болтали, шутили, и потом, там было много других людей…
— Мисс Кармайкл, мне бы не хотелось углубляться в подробную дискуссию о том, что можно называть флиртом, но если я скажу, что присутствовавшие на вечеринке заметили, что вы были вместе, это вас удивит?