Чтение онлайн

– Не скоро я свою старушку увижу, – печально сказал он, откидываясь на заднюю спинку сиденья автомобиля.

– Почему не скоро? Через два часа покатишь на ней в свой горячо любимый Тарабов. Ребята только перекрасят твою лайбу, снимут маячки, взрывчатку, и будешь свободным, как ветер! – обнадежил Антей.

– Ага, в аэродинамической трубе! – откликнулся Роман и, закрыв глаза, моментально заснул.

– Задание тебе будет – вживаться! Спокойно работай и, как будет возможность, давай о себе знать. Звони по телефону или скидывай электронное сообщение на мой почтовый ящик, на худой конец SMS.

– С худым концом нечего налево ходить! – не преминул заметить Роман, на что Антей досадливо махнул рукой, приказывая не встревать в монолог, и продолжил:

– Мы не стали твои заначки трогать, а только просветили на рентгене твою лайбу и хорошенько обыскали. На предмет встроенных маячков и взрывчатки. У тебя запрятан целый арсенал, да и машина броневым листом обработана.

Почувствовав, что в этом месте надо вставить реплику, иначе собеседник может посчитать, что его невнимательно слушают, Роман хмыкнул, состроил невинное лицо и глубокомысленно изрек, ханжески воздев глаза к небу:

– Путь современного бизнесмена тернист и усыпан шипами, кочками и гранатами последней модификации. Нелишне укрепить днище собственной машины броневыми листами из числа списанного военного имущества, особенно, если это образцы повышенной прочности. Растащат ведь алконавты народное добро и сдадут за бутылку низкосортной водки. Сами отравятся – и государство в расход введут. Я очень люблю родное государство. Оно у нас доброе: сначала дает, а потом и отнять может. Поэтому надо всегда быть с ним настороже: хватать, где плохо лежит, и увертываться от сильных пинков. Слабые тычки и затрещины можно принять…

– Ты че, мужик, на государство в обиде? Так оно ж тебе вместо пятнашки десятку дало, потом твой покорный слуга постарался, и из нее пятерик сделали, а через год ты и совсем откинулся. Тебя так лихо под амнистию подвели, что любо-дорого посмотреть. Ты же почти весь год не в зоне сидел, а по госпиталям и по тюрьмам ФСБ прохлаждался. Хотя числился в своей зоне. А следствие как провели! За неделю обвинительное заключение нарисовали! У тебя же статья расстрельная была… Расскажи, брателло, за что срок скостили?

Сразу перестроиться на серьезный лад было сложно, и поэтому Роман отвечал в том же духе:

– Ты я смотрю, братан, по фене ботаешь, как козырной?

– Ты мне тюльку не гони, а четко отвечай на поставленные вопросы! – приказал Антей, в голосе которого появились металлические нотки.

– Слушаюсь, гражданин начальник! – выпрямился, насколько можно, на заднем сиденье Роман и, приложив руку к непокрытой голове, спокойно начал отвечать:

– Кум в таежной речке документы потерял. Откуда он прознал, что я «морской дьявол», ума не приложу, но пристал с ножом к горлу: помоги, мол! А где я в зоне акваланг достану, компрессор? Сам понимаешь, нырять в Сибири голышом – удовольствие ниже среднего! Пытаюсь куму объяснить – он ни в какую! Быком уперся и прет, как на буфет. Но я тоже в отказ пошел, не соглашаюсь. Короче, достал кум два акваланга, гидрокостюмы, и пошел я работать на лагерное начальство в ожидании амнистии и досрочного освобождения. Пришлось немного понырять и достать ему документы. Потом ФСБшники это дело просекли и тоже меня попросили в Таджикистане понырять в одно озеро. Взамен я отделался всего годом отсидки.

– Ты, я смотрю, парень, нарасхват идешь. Только широко не шагай – штаны порвешь! – в голосе Антея прозвучала неприкрытая угроза.

– Ты меня особо не пугай. Я как был в «морских дьяволах» ГРУ, так и остался. А с зоны каждый выбирается, как может. Были бы деньги, вообще свалил бы за бугор и доживал спокойно свой век! – с тоской сказал Торопов. – Думаешь, приятно мужику в моем возрасте под пули голову подставлять?

– Взрослого волка тяжело посадить на цепь и тем более заставить лаять, как собаку. То, что тебе рассказал Василий Федорович в Калининграде, может стать весьма денежным и нужным для тебя делом! – загадочно заметил Антей, откидываясь на спинку сиденья своей машины.

– Значит, катишь на своей невзрачной лайбе в любимый город как инструктор подводного спорта. Завидую я тебе: работаешь спокойно в поле, и никаких проблем. А мне с бумажками мучаться, как рядовому бухгалтеру! – тоскливо сказал Антей.

– Не обижай себя! Ты, по крайней мере, тянешь на должность главного бухгалтера или, бери выше, коммерческого директора крупной корпорации, – заметил Роман, вытаскивая сигареты, но, увидев укоризненный взгляд водителя, быстро спрятал пачку обратно.

– Запомни: на улице Крайней под номером 249 живет молодая женщина Вера. Она самогоном приторговывает в собственном домишке. Если нужда будет, подскочишь к ней и попросишь, чего надо. Ей по пьянке военные связисты телефон поставили, так что прямая связь со мной есть. И линия, может быть, защищенная… Ты, главное, давай вживайся! Очень нас интересуют незаконные учреждения, готовящие боевых пловцов!

– Боевые пловцы любой страны мира готовы как охранять вверенные им объекты, так и нападать на объекты, находящиеся под водой, на суше и в воздухе! – отчеканил Роман, сделав «деревянную» морду.

– Можешь за хорошие деньги сам продаться и даже толкнуть иссык-кульскую торпеду, про которую тебе говорил отец спасенной калининградской девчонки, – наставлял Антей.

– Лихо же вы меня под колпаком держали! – восхитился Торопов.

Антей в ответ только пожал плечами и продолжил инструктировать:

– На торпеду установили датчик; и как только ее стронут с места, сразу пойдет сигнал, вне зависимости от того, где будет игрушка – в воде или в воздухе. Только не вздумай лезть внутрь! Десять процентов – мои!

– А на площади что было? – невинно спросил Роман, посматривая на Антея ангельски кротким взором.

– Маленькая проверка боеспособности законсервированного агента и разминка перед дальней дорогой! Ладно, давай перекусим в этом кафе, а потом отвезем тебя к твоему лимузину.

«Волга» плавно затормозила перед небольшим летним кафе. Усевшись за столиком на веранде, где, кроме них, не было ни одного человека, уже через минуту они с удовольствием поглощали красную рыбу, приготовленную в кляре.