Чтение онлайн

Мать Майи была учительницей русского языка, отец – журналистом. Родители общались с ней на равных, обсуждали локальные новости и прочитанное в научных журналах за вечерним чаем с баранками. Учили немыслимому для детей того времени искусству – вести полемику со взрослыми. А если оказался слабее оппонента, уметь посмеяться над собой.

Зоя помнила, как смотрела на крупную Майю с бесформенным плывущим ртом и крючковатым прищуром глаз, и не могла оторваться, будто ее гипнотизируют.

И вот голос из далекого прошлого настиг Зою в бетонном лабиринте МКАД на скорости ста километров в час. Застал врасплох. Конечно, она знала, что Майя собиралась штурмовать столицу. Два месяца назад они списались во «ВКонтакте», и тувинская подруга с напором, выраженным в обилии восклицательных знаков и смайликов, заявила: «Кызыл – дно! Дальше некуда! Все, еду к тебе, родная!»

Майя закончила журфак в местном университете и за два года попыток найти себя в профессии успела пропитаться циничностью и либерально-провинциальной спесью. Из общения с подругой Зоя поняла, что в распоряжении молодых журналистов Кызыла были всего две темы: алко-криминал и события вокруг личности Шойгу 3 .

«Интересненько, что министр обороны России… – с энтузиазмом рассказывала Майя, чеканя каждое слово, будто на языке происходит сражение, – не проходил срочную службу, а учился на инженера-строителя. Представляешь, строителя, не служившего в армии, вдруг назначают главой корпуса спасателей, а затем МЧС? – И на выдохе подытоживала: – Начало девяностых – волшебное время!»

В молодых цепких пальцах Майи непрерывно трепыхался смартфон, а в нем переспелым фруктом разбухал целый мир. Не карикатурный советский пейзаж с рисованных от руки плакатов, не гнусавые шаманские завывания, пеплом оседающие на голосовых связках, – там была жизнь улыбчивых бродяг, тактичных торговцев и нимф, испуганных собственной красотой, – в общем, других, абсолютно других людей.

Начинающая ютуб-блогерка набирала популярность с поразительной скоростью. На нее подписывались за шутливые высказывания, этническую непосредственность, заполняющий пространство экрана внутренний мир кызылчанки. Она обшучивала новости, выдергивая из информационного пространства, словно ловкий рыбак, самое вкусненькое. Обильно шпигуя факты собственным мнением и языковым колоритом, Майя с юморком и издевкой вскрывала раздутые брюшки далекого от совершенства общества.

Пока другие гадали, насколько этичным будет тот или иной комментарий, Майя рубила сплеча и делала это с такой мощной энергетикой, что возразить или осудить не решались даже самые заносчивые хейтеры.

4

Лера разглядывала полки книжного стеллажа. Сборная солянка из шершавых кофейных томиков Толстого и Чехова, аляпистых детских энциклопедий, смоляных коротышей Акунина и ярко выделявшейся коралловыми, изумрудными и мандариново-черными корешками современной зарубежной литературы. Это были сливки на фоне пугающей коллекции дешевых любовных романов и научной фантастики в бугристых целлофановых обложках с кавычками двумя запятыми вместо скобок – засохшие лапки мух.

Среди пестрого балагана, особняком, брезгливо съежившись, мелькали неплохие экземпляры современной и стремительно уносящейся в прошлое литературы.

На верхней полке восседал «Текст» Дмитрия Глуховского. Наверное, кто-то припрятал, чтобы не унесли. Лера читала ее год назад и хорошо помнила поразившую тогда мысль: даже если ты прав и с тобой обошлись несправедливо, нет гарантии, что роль главного злодея в спектакле не твоя. Сколько раз беззубое «я прав» подводило не обремененных критическим мышлением простачков. Сколько раз вводило в заблуждение наивное «я же хотел, как лучше».

Мир не статичен, а значит, занося ногу для следующего шага, нельзя быть уверенным, что наступишь туда, где ты все еще ты.

Размышления прервал паренек, что предъявил Лере за нечищеную дорогу у входа. Слишком юный, чтобы мириться с несовершенством мира, и лишь потому такой смелый.

– Вы приехали на своей машине, – заговорил он, дирижируя пальцами, словно обезьянка, ударяющая барабанными палочками о тарелку, – значит, не транзитница?

– А вы Шерлок Холмс?

Кирилл простодушно рассмеялся.

Лере вдруг стало грустно. Обаятельный мальчишка явно рассчитывал на флирт, а ей нужно было другое. Ей хотелось запереться в номере, откупорить бутылку вина и закопаться в белоснежной пещере одеял, прихватив туда ноутбук.

В свои тридцать три она понимала, что вряд ли банальное заигрывание окажет на нее нужный эффект. Десять лет замужем, двое малышей и океан внутренних противоречий не позволяли ей растаять от сорокаградусной улыбки.

«Мужчины, особенно молодые, флиртуют просто ужасно, – думала Лера, – пытаются шутить или казаться загадочными. Кошмар!». В такие моменты она испытывала желание по-дружески приобнять, потрепать за загривок и сказать: «Ну ты чего, дружок? Не надо, брось».

Впрочем, смущал не только юный возраст парня. Ее пугала перспектива попасть в ситуацию, когда отказ воспринимается как вызов. Добиваться женщину – так благородно. Не спрашивать, чего хочет она, не сомневаться, что ты ее достоин. Добиваться – значит давить пока не прогнется.

Чтобы избежать подобного сценария, Лера взяла первую попавшуюся книгу и с напускным интересом начала листать страницы, к ужасу понимая, что разглядывает мальчишескую энциклопедию про транспорт.

– Вам еще два часа ждать, поговорите со мной.

– Через полчаса обещали заселить, – не поднимая глаз, процедила Лера.

– Пока ждете, можно выпить кофе. Знаю одно местечко тут неподалеку.

Довольный нетривиальной шуткой, Кирилл указал на барную стойку в глубине ресторана отеля.

Лера надсадно вздохнула.

Собеседник тут же перестал слащаво улыбаться, устало потер глаза и сделал пару шагов назад. В его взгляде она на мгновение увидела до боли знакомое смирение. Такое бывает, когда самокритика позволяет с пониманием относиться к тем, кто поливает тебя помоями.

– А вы ждете вылета? – смягчилась Лера. – Куда направляетесь?

– В Лондон. Завтра лечу.

– М-м-м, Лондон, – кивнула.

Она почувствовала тянущую боль в мышцах рук и ног, которые все это время были скованы напряжением. Отпускало.

Кирилл, казалось, тоже выдохнул, хотя от очевидных выводов не отказался: ему тут ничего не светит. Он уселся на диван и торопливо достал айфон, чтобы обезболить позорное поражение привычными социальными ритуалами.

Лера подхватила сумку и решительно направилась к бару. «Все, хватит».