Чтение онлайн

Заворожённый, Рьян шагнул вперёд. Коснуться смуглой кожи хоть единый раз, навеки застрять в переплетении волос, задохнуться от восторга. Здесь бы и кончить враку про проклятого наследника. Да Лихо иной раз с собою приносит подарки.

Проклятье Рьяна ожгло ему щёку головешкой, протрезвило буйную голову. Молодец рыкнул от неожиданности, и наваждение развеялось. Остановила танец девка с безумными жёлтыми глазами, опала к ногам золотая листва, превратившись в прелую падь, расползлись существа, названия которым северянин не ведал. Щека саднила как от пощёчины, так и тянуло приложить к ней холода. А бесовка по-звериному припала грудью к земле, напрягла острые локти и смотрела прямо на него. Нехорошо смотрела, не по-человечески.

– Ты, что ли, ведьма? – начал Рьян, как и задумывал.

Ох, не с тем ты пришёл договариваться, молодец! Ох, не с того начал!

Ведьма извернулась и кинулась на него. Быстры были её движения, смертоносны. Но проклятье оказалось быстрее.

Оно вскипело в животе, туманом поднялось к голове, затмевая рассудок, забурлило в глотке и вырвалось острыми зубами, в который раз вспарывая нежные человеческие губы.

Зубы лязгнули – девка завизжала, откатилась в сторону, баюкая прокушенную руку. А молодец уже сам на себя не походил. Хребет пророс шерстью и выгнулся, в клочья разорвав последнюю рубаху, рыжие вихры сделались жёсткой щетиной. И несдобровать бы ведьме, да наперерез Рьяну кинулись духи, что плясали с нею в хороводе. Обернули на спину, удержали за изломанные руки-лапы. А когда проклятье отступило, плясуньи уже и след простыл. Только обрывки одежды насквозь промокли, да новая обувка пропала.

***

Нити дождя тронули хитрый туесок на шнурке, привешенный к шее, обогнули синяки на рёбрах, пощекотали чёрные рисунки на бледной коже. Последние Рьян получил ещё мальчишкой: знак рода, защитная петля северных богов, клеймо первой охоты. Останься он дома, сейчас подобные этим узоры украшали бы всё его тело, но то дома. В Срединных землях на телах достойных меток не оставляли.

Рыжие волосы потемнели от влаги – теперь он хоть малость походил на местных чернявых. Златовласых на Срединных землях не водилось, и Рьян не раз и не два ввязывался в драку за свою непохожесть.

«Мало ему, что уродцем уродился, так ещё и рядится, как девка! Ишь, серьги нацепил!» – плевались, не таясь, как зажиточные, так и холопы.

Спину тянуло холодом. Кто ж в здравом уме осенью голышом на поляне валяется?! Проклятый лязгнул зубами и обхватил себя за плечи, силясь хоть малость согреться.

– Вот тебе и познакомился с ведьмой, – выругал он сам себя. – Ну колдовка!

А ведь в этом городишке все клялись, что Старуха просителей обыкновенно не гонит! Что надобно только цену ей по нраву предложить. Вот тебе и старуха! Вот тебе и помощница!

Рьян потянулся, разминая затёкшее тело, сгрёб в кучу остатки одежды – хоть срам прикрыть. Делать нечего. Не обратно же с позором возвращаться! Может и в самом деле не стоило соваться в лес к темноте, но что уж… Подумаешь, знакомство не задалось! Со всяким случается. Из-за такой безделицы отступать не след.

Кое-как прикрывшись, молодец пошёл дальше. Быть может, в своей избе старуха окажется посговорчивее. А может он попросту подопрёт ей дверь и пригрозит поджечь, если бабка… девка снова свихнётся.

Дождь из мороси вырос совсем уж в ливень. В эдакую непогодь селяне вовсе старались из дому не выходить, Рьяну же было лишь слегка прохладно. Всё ж северная осень куда зубастее местной. Дома не всякое лето случалось такое, как здесь месяц после сбора урожая. Однако приятного тоже немного: из носу капало, а кожа покрылась мурашками. На грязные ноги и глядеть противно.

– Насле-е-е-едничек, – горько протянул проклятый. – Видел бы отец…

Вот только отец не увидит. Ему и вовсе навряд доложат, что сын сбежал из дому посадника. Не ровен час, на том мирные времена и закончатся. А кому это надо?

Ну да нет худа без добра: терять зато Рьяну нечего. И, стоило так подумать, как изба выросла будто бы из-под земли. Ровно такая, как говорил усмарь: маленькая, покосившаяся, на высоких курах от лесной сырости. И входом смотрела, знамо дело, в самую непроходимую чащу, а не во двор. Окружал избу частокол. Оградой назвать язык бы не повернулся. От кого ж оградят редкие колья, кое-как воткнутые в мох? А на кольях тех – протри, Щур, глаза! – черепа. Молва слыла, что человечьи, но Рьян был не из робких. Присмотрелся: коровьи да козьи. Один лисий. У страха глаза велики, как известно. Вот и выдумывают.

Молодец залихватски подмигнул пустой коровьей глазнице и вошёл во двор.

– Избушка-избушка, впусти, сделай милость!

Кланяться он не привык, но всё ж согнул спину. Пришёл миром договариваться, так с мира и начинай. А кто кого там на поляне сожрать пытался, то дело прошлое.

Рябая неясыть свистнула, вспорхнула с облезлой ёлки и нацелилась острыми когтями аккурат в затылок. Рьян едва увернуться успел. Когда же вновь поднял взгляд, изба уже стояла иначе: рассохшейся дверью к нему.

– Добро пожаловать, стало быть, – хмыкнул молодец.

Но, не успел подняться по крыльцу, как дверь с грохотом отворилась.

Вот теперь пред ним и впрямь предстала старуха! Как и балакали: тощая, седая, изрезанная морщинами. Белёсые старческие глаза смотрели прямо на гостя, словно бы темнота не была им помехой.

– Кого это леший посередь ночи ко мне привёл?! – забрюзжала она, не спеша звать гостя в дом.

Рьян сдержанно процедил в ответ:

– И тебе не хворать, хозяюшка. Молва ходит, ты с нечистой силой водишься. Не пустишь ли в дом? Дело есть.

Старуха заворчала:

– Мне весь лес дом родной, ты ужо явился без приглашения. А теперь, стало быть, дозволения просишь?

– Стало быть, прошу. Не сердись, бабушка. Кабы моя воля, в твой лес я бы не ступил.

«Да и вовсе в царствие это ваше поганое не поехал бы», – добавил Рьян про себя.

Ведьма же будто мысли его прочла. Пошевелила губами, показав единственный жёлтый зуб, внимательно оглядела просителя. Ясно, от неё не укрылось, что гость явился не в праздничной одёже. Но и Рьян был не из робких. Выставил ногу вперёд, упёр ладони в бёдра: нравится – любуйся.