Ягодка опять
Шрифт:
Сидим, смеемся, вспоминая детские годы.
— А знаешь, я тем мальчишкам, которые меня тогда со свету сживали, так благодарен. Словами не передать. Не родители, а именно они из меня воспитали бойца. Всем, чего я достиг, я обязан той злости, которую они во мне выпестовали. Самые страстные, самые яростные мечты у меня тогда были только о том, как я вырасту, стану космонавтом или генеральным секретарем ЦК КПСС — это мне было совершенно не важно, главное каким-нибудь всем известным и очень крутым парнем, и так утру нос моим мучителям, что любо-дорого. Ну и лез наверх, только кости трещали.
— Ты молодец.
Смеется.
— Сам знаю.
Жду вопроса о своей подруге. Немного мнется, болтает о том, о сем, но все же я оказываюсь права — спрашивает.
— А помнишь ту девчонку? Дылдой ее все дразнили…
Хохочу, довольная тем, что не ошиблась. Тут же насупливается, опять привычным жестом нервно поправляя очки.
— Чего смеешься-то?
— Это я так, не дуйся. Забавно просто… Хочешь, познакомлю вас заново? Любка ведь моя лучшая подруга.
Трясет головой отрицательно и очень решительно.
— Нет. Спасибо.
После обеда еще сидим какое-то время болтаем, но время позднее, Иван начинает клевать носом. Выразительно смотрю на Александра Петровича — на Шурку, после того, как вспомнили друг друга, сразу перешли на ты. Наконец до него доходит. Вскакивает и начинает торопливо прощаться. Провожаем его с Ванькой до машины под пристальным взглядом приникшей к окну сторожки Маши. Тоже не сам за рулем — шофер имеется. Какие все крутые кругом! Из своей будки тут же выскакивает мой пес и начинает с визгом носиться, натягивая поводок. Ванька бросает нас и бежит к нему. Поздороваться еще раз.
— Должно быть это и есть Шарик-Бобик?
— Он. Своей собственной дворянской персоной.
— Смешной. А как получилось имя-то у него такое?
Мрачнею. Лишний раз вспоминать…
— Просто в какой-то момент выяснилось, что он у нас — двуликий Янус. И Шарик и Бобик в одной морде.
— Раздвоение личности?
Смеюсь.
— Нет. Долгая история.
— Главное, чтобы с хорошим концом.
Это точно. Только вряд ли получится… Решаюсь поинтересоваться:
— Это с твоей подачи я в этом доме оказалась?
— В какой-то степени.
— То есть?
— Уж больно та дама, что звонила мне, убедительной была. Ее и благодари.
Хохочу опять.
— Уже. Это ведь Любка с тобой тогда и говорила.
Молчит. Потом коротко пожимает плечами.
— Тесен мир.
Несколько огорченная его холодностью киваю:
— Это точно.
Расцеловываемся, и гость наконец-то уезжает. А я веду Ваньку мыться и спать. На закуску — очередная порция историй про пса и Деда Мороза. Кстати, интересно, что там с моей рукописью творится? Я, как и обещала, доработала ее и отослала по электронной почте Арине в издательство — кому-то из ее редакторов. А потом даже съездила подписала какие-то бумаги. Но дальше — молчок. Может решения хозяйки ждут, а ей-то сейчас уж точно не до работы… Позвонить что ли узнать?
Следующим утром, не откладывая в долгий ящик и звоню. И с изумлением слышу, что книга уже в переплете. Ну дела! Мои истории действительно вот-вот появятся на прилавках книжных магазинов… Так чудно! И, следует признать, очень приятно. Надо будет купить побольше и раздарить знакомым, у которых есть маленькие дети. С автографом автора. Даже жмурюсь от удовольствия, представляя как они будут ахать и удивляться… А потом кто-нибудь из них подсунет книжку с моей фамилией на обложке моему бывшему мужу… Который так любил сказать мне что-то вроде: «Да куда тебе, сиди уж дома…»
В итоге настроение у меня прекрасное. Его не удается испортить даже Маше, которая убирает дом, а под это дело привычно «ковыряет» меня.
— А ты, я смотрю, баба-то ушлая. Это когда ж успела с Александром Петровичем-то познакомиться?
Отвечаю с осознанной небрежностью:
— С Шуркой-то? Мы с ним друг друга еще с пионерских лет знаем.
— Ну да. Так и поверила. Ребеночка-то от него нагуляла?
Опа! Вот что значит глаз-алмаз истинной сплетницы! Не думаю, что Арина или Евгений Васильевич мои проблемы с Машей обсуждали… Или она просто подслушала? Сдерживаюсь как могу.
— Не от него.
Вдруг распрямляется и со злостью кидает тряпку в ведро с грязной водой.
— Лучше бы от него, чем от такого, как мой Славка. Теперь вот корячусь, а ведь могла бы…
Мечтательно потягивается, рассматривая свое отражение в ближайшем зеркале. Только качаю головой.
— Балда ты, Маш. Мужик у тебя — золото. И характер отличный, и работящий, и тебя любит. Чего еще-то? Денег кучу? Так, поверь уж мне, не в них счастье…
— Ага. В их количестве.
Хватает ведро у ходит, злобно топая. Все-таки права Любка — какие же мы бабы дуры. Особенно там, где речь идет о мужиках…
Проходит совсем немного времени, и книга моя на самом деле выходит в свет. Еду представлять ее в «Молодую гвардию» на Полянку. Чудно. Даже какой-то народ собрался. Мне задают вопросы. Я что-то такое отвечаю… Рассказываю о себе, но больше о своих детях. Даже не замечаю, что в какой-то момент разговор с книги переходит на что-то вроде вечера добрых советов. Молодые женщины просят поделиться меня моим опытом. Они что и правда думают, что он у меня богаче?..
А днем позже в очередной раз звонит мой адвокат и сообщает, что за мной кто-то следит…
— С чего ты взял?
— За тобой некоторое время присматривали профессионалы. Они и заметили.
— Что значит присматривали?
— То и значит, Надь. Нанял я их. Во время нашего с тобой последнего похода в театр заметил что-то такое. Решил проверить. И вот — подтвердилось. Это ты у нас девушка романтическая, все в облаках витаешь. А я разного насмотрелся. И твердо знаю, что когда речь идет о том, что у тебя того гляди отберут несколько миллионов, люди на многое пойти способны. А муж твой не щенок беззубый…