Ягодка опять
Шрифт:
Испытываю одновременно и сожаление и облегчение. Сожаление от того, что не увидела его, а, если честно, хотелось бы. А облегчение просто потому, что оказываюсь избавлена от неловкости момента этой самой встречи. И почему я всякий раз испытываю такое смущение, вспоминая его? Ничего ведь постыдного между нами не произошло. Два взрослых человека просто занялись сексом. После разошлись и забыли друг о друге, оставив только воспоминание о необременительном и до крайности приятном контакте… Ну да! Себе-то можно не врать. Он, может, и забыл обо мне. А я-то вот помню… Ладно. Надо действительно выкинуть его наконец из головы и заняться насущными проблемами.
Смотрю на Шарика-Бобика. Он на меня. Хвост нервно подрагивает.
— Ладно, Братец Пес. Значит судьба тебе ехать со мной.
Хвост принимается хлестать по бокам так, что даже попа из стороны в сторону крутиться начинает. Такой восторг! И какой дурак решил, что все твари на земле, кроме человека, неразумны? Как раз человек иной раз творит такое, что разумными деяниями это точно назвать нельзя…
Привожу пса в свою новую квартиру. Дорогой покупаю ему поводок, ошейник, намордник и две миски. В машине ведет себя образцово. Сидит, смотрит в окошко. Квартиру обнюхивает придирчиво. Сует нос в каждую щель, даже в шкафы залезает. Ставлю ему еду и водичку во второй миске. К батарее у окна бросаю старое одеяло, которое служило ему кроватью и на даче. Ест, пьет, а потом с удовлетворенным вздохом немного покрутившись укладывается на подстилку. Все. Устроился. Теперь заживем с ним вдвоем. Будет мне не так одиноко…
Правда жить нам теперь уже совсем не на что. Необходимость устроиться на работу становится действительно острой. Любка, которая приезжает ко мне на новоселье, в очередной раз ругает меня последними словами и угрожает взять мою судьбу в свои руки. И ведь действительно берет!
— Я тут позвонила кое-кому. Ты-то сама с этой твоей гордостью дурацкой на поклон ни к кому не пойдешь. А я вот запросто! Ну и он помог. Замолвил за тебя словечко.
— Я этого человека знаю? Кто-то из… тех, кто с Игорем?..
— Нет. Не волновайся, подруга. Совершенно посторонний тебе типус. Чисто деловое знакомство моего нового ухажёра.
Новый Любкин бой-френд мне не нравится. Но я молчу. Подруга-то моя на этот раз кажется влюбилась всерьез. Носится с ним, как дурак с писаной торбой. «Женечка — то, Женечка — се!» А Женя этот какой-то… невнятный совсем. Ни рыба, ни мясо. Но такой… С большим самомнением. Не глянулся он мне сразу. Такое у меня случается. Достаточно одного взгляда, чтобы невзлюбить человека раз и навсегда. Игорь всегда на меня из-за этого ругался. Называл бабьими глупостями. Так что я эти свои внезапно возникающие эмоции привыкла скрывать. А может зря? Может это мне интуиция что-то подсказывает?.. Вот только если она у меня такая развитая, что ж ничего мне не подсказала, когда муж мой у меня под носом роман с другой закрутил, а потом и вовсе ушел к ней?..
Думать об этом нельзя. Все еще слишком больно. И слишком обидно.
Любка тем временем продолжает трещать:
— Женечка сказал, что перец этот уже не раз помогал людям трудоустроиться. Я и позвонила. Набралась наглости, говорю: «Здрасте! Ходят слухи вы Дедом Морозом работаете?». Он, ясное дело, обалдел. Ну я про тебя и рассказала. В двух словах.
— А что сказала-то?
— Сказала? Что пропадешь совсем, если не помочь. А что я еще должна была сказать? Он помолчал и обещал перезвонить попозже. Все. Правда, отзвонился уже не он, а этот, к которому тебе наниматься придется. Симонов.
Место, которое мне предложено — нечто среднее между няней и гувернанткой для пятилетнего мальчика. Я должна помимо прочего заниматься с ним — готовить его к школе. Место с проживанием. Мальчик из весьма обеспеченной семьи, которая живет в большом загородном доме. Помимо меня из «прислуги» еще муж и жена из Молдавии. Живут они в небольшом домике у ворот. Она убирается в доме, он — на территории. Работает и как дворник, и как садовник. Мой будущий подопечный — единственный ребенок в доме. Пока что, по крайней мере. Хозяин — отец мальчика, овдовел, но не так давно женился вторично. И теперь его молодая жена в положении. Потому-то и потребовалась нянька к ребенку от первого брака…
Единственное, что меня смущает — это необходимость проживания в чужом доме. И все бы ничего, привыкла бы. Но как быть с собакой по имени Шарик-Бобик?.. Любка пригреть его на своей роскошной груди отказывается. У ее Женечки аллергия на собачью шерсть. Ну и куда его теперь девать, беднягу?..
Снова думаю о том типе… Ну, о том, с которым… Который… Которому так понравились мои щи. Вдруг да все-таки смогу пристроить пса ему? Еду. Дорогу на дачах снова завалило снегом, уже почти и не заметно, что кто-то когда-то чистил ее. Собственно, можно разворачиваться и ехать обратно, ясно, что никого на дачах нет, но я все-таки оставляю машину на обочине у ворот и, увязая в снегу, дохожу до калитки того мужика… Нет. Никого здесь нет…
Ну и все! Надо действительно, на этот раз окончательно и бесповоротно оставить этот эпизод в прошлом. Прекрасная ночь со случайным человеком, который на самом деле очень здорово помог мне. И даже не тем, что выдернул мою машину из снежного плена. А в первую очередь тем, что любил меня так страстно и жадно, а потом оставил на столе ту записку. Когда мне в очередной раз становится совсем тошно, перечитываю ее и сразу легче. Ведь так приятно сознавать, что хотя бы один человек, в тот единственный раз, но посчитал меня великолепной…
Иду прочь, стараясь попадать в собственные следы. Но в какой-то момент теряю равновесие и падаю. Естественно, пребольно ударяюсь боком обо что-то твердое на обочине, присыпанное снегом. Ну что за невезуха? Сразу подняться на ноги не получается. Беспомощно ковыряюсь в снегу, как жук, который упал на спинку и теперь сучит лапками, пытаясь перевернуться. Наконец все-таки встаю на четвереньки… И вдруг вижу прямо перед собой руку… Человеческую руку, наполовину засыпанную снегом. Действуя почти автоматически дотрагиваюсь до нее. И тут же с одним вздохом, с одним ударом сердца понимаю, что трогала только что труп. Пальцы-то ледяные и какие-то… деревянные.
Вскакиваю на ноги единым слитным рывком. Еще и в сторону отскочить умудряюсь. То ковырялась, как дура битых пять минут, пока только на четвереньки встала, а тут от страха, как горная серна скакать начала. Смотрю. Точно — труп. Теперь видны контуры тела, а из-под разбросанного и примятого мной снега и кое-какие фрагменты высовываются — рука, нога обутая в ребристый солдатский ботинок. Приглядываюсь внимательнее и, чтобы не заорать в голос, с силой прикусываю себе стиснутый кулак. Шнурки-то на ботинках рваные, все в узлах. В точности как у того самого мужика, с которым я… Черт! Который любил меня в моем доме ночь напролет! Который чем-то зацепил меня. О котором я не смотря ни на что думала все это время…