Чтение онлайн

Весёлую Науку купили на следующий день — так неожиданно, что мы с ней даже не успели обменяться номерами книжных телефонов. Но свой единственный сон рядом с ней я никогда не забуду. Весёлая Наука положила свою тёплую руку мне на обложку, чтобы я смогла заснуть, — ведь она знала, как это трудно сделать впервые.

А приснились мне чёрные люди в белых халатах и с нимбами над головами. Они производили руками таинственные пассы и извлекали из воздуха разноцветные завёрнутые в целлофан Книги. И у каждого из этих мрачных людей на лбу было выдавлено клеймо «Типограф».

Подтянутый бородатый мужчина в нелепых очках и кожаной куртке сунул Весёлую Науку под мышку, даже не пролистав её предварительно. И моя бывшая соседка крикнула:

— Это Судьба!

— Поздравляю!.. — крикнула я в ответ.

А Учение Храма лишь приоткрыл на секунду левый глаз и насмешливо хмыкнул.

С исчезновением Весёлой Науки у меня появился новый левый сосед, который тоже не успел попрощаться с ней. Его звали Садом Вечности, и это имя никому из нас ни о чём не говорило. Я сразу же задала ему мучающий мою душу вопрос:

— А ты не общался с Книгами, которых уже прочитали?

— В этом Книжном Магазине таких нет. В лучшем случае тебя просто полистают, — ответил Сад Вечности, — но я расскажу тебе две бесконечных, как сама жизнь, легенды. Хочешь послушать?

Сад Вечности выглядел серьёзнее и говорил увереннее, чем Весёлая Наука, но не казался таким неприступно недоверчивым, как Учение Храма, из которого и закладку клещами не вытащишь.

— Подставила ушко, — и я зачем-то подмигнула ему.

— Легенду первую я услышал от одного молодого человека, который листал меня на днях. Это большая редкость — услышать что-то о Книгах от человека, потому что обычно люди молчат, а читать их мысли Книги, к счастью, не умеют.

— Почему к счастью?

— Потому что, я уверен, ничего хорошего люди о нас не думают! Так вот, в нашем городе, оказывается, существуют Книжные Магазины, в которых можно взять Книгу с полки, сесть в уютное кресло, прочитать её и вернуть обратно, не покупая. Этот молодой человек прочитал уже двадцать две Книги. Он приходит в Магазин, берёт Книгу, читает её один час и затем возвращает на полку.

— Вот это да! — я ушам своим не поверила. — Значит, в подобных Магазинах Книги могут быстрее обо всём узнать? И рассказать об этом тем Книгам, которые… — и я кивнула на Учение Храма.

— Да, — Сад Вечности умно посмотрел в потолок. — Из этого следует вторая трактовка идеи Судьбы. Судьба — это сразу после рождения угодить в Читающий Магазин. Но, как говорится, одна Книга сразу в два Магазина не попадает.

— Ну, замечательно. Значит, мне крупно повезло.

Опять на душе стало противно и тоскливо. Знала бы я, о чём мне ещё расскажет Сад Вечности — выплакала бы все свои горькие слёзы сразу же. Такая уж я ранимая Книга, ничего не поделаешь!

— Удача дважды отвернулась от тебя, — продолжил рассуждать сосед. — Потому что существует другая легенда, правдивая, как алфавит. В нашем городе есть такие Книжные Магазины, в которых человек может бесплатно взять любую Книгу с полки, принести домой, прочитать её, а затем снова вернуть в Магазин. Эти Святые Магазины называются Библиотеками. И некоторые Книги, их очень немного, с самого рождения попадают в Библиотеки! Отсюда пошло выражение — «Ну ты и попал, как Книга в Библиотеку!»

И Сад Вечности надулся, преисполнившись собственной значимости. А я больно прикусила язык и с головой окунулась в безбрежное море печали. Вот что такое настоящая счастливая Судьба — с рождения быть Книгой в Библиотеке! Тогда тебя прочитают многие! Тогда ты постоянно общаешься с Книгами, которых читали десятки людей! И каждому из них ты будешь нужна, ведь наверняка в Библиотеки приходят самые что ни на есть святые люди!

— Ещё одна научная ересь, — буркнул между тем Учение Храма.

Как он умудряется слышать и слушать одновременно, я пока не понимала.

— Почему? Почему?! — отчаянно не согласилась я. — Может, быть однажды прочитанной — и простой путь познания себя, но быть зачитанной до шелушения страничек — это прекрасно, это счастье, это свобода!

— Хы-хы! — неприятно ухмыльнулся Учение Храма, — все эти твои библиотечные Книжонки — раздувшиеся от гордости бестолковые Словари, от которых за версту разит вонючей пылью, древесной перхотью и лицемерием!

— Вы не можете их оскорблять, вы не были в Библиотеке! — закричала я, а мой переплёт запылал от праведного возмущения.

— Есть знание, не даруемое опытом, — спокойно ответил сосед.

Совершенно не поняв этой последней тирады, я смертельно обиделась на Учение Храма и грустно посмотрела вдаль. Может быть, люди умнее Книг, и стоит прислушаться к тому, о чём они говорят?

Следующую неделю я пыталась это практиковать и заметила поразительную вещь: мы, Книги, очень редко слышим людскую речь и ещё реже видим лица тех, кто говорит. Люди в наших глазах кажутся тёмными ходячими силуэтами, а их говор в наших ушах — гул, сквозь который иногда пробиваются слова. Когда люди подходят к нашей полке, сквозь пелену серого тумана проступают их лица — такие странные и похожие на восковые маски.

По услышанным обрывкам слов я поняла, что люди, в основном, говорят друг с другом, иногда — с самими собой и почти никогда не говорят с Книгами. По крайней мере, ни ко мне, ни к моим соседям никто не обращался. Хотя один лысеющий юноша в майке навыпуск вечером второго дня полистал Сада Вечности — в этот момент внешность человека была хорошо различима. Листал он молча и сосредоточенно, затем сдвинул брови, плюнул (хорошо, что не в Книгу) и вернул соседа обратно на полку. Я спросила:

— Что чувствует Книга, когда её листают?

— Приятно, но по большому счёту — ничего хорошего. Сразу видно — не Судьба, — ответил Сад Вечности.

А люди… их силуэты шли мимо нас, редко задерживались на секундочку, произносили всякие глупости, Книгам неслышимые, а если и слышимые, то неинтересные. Тренькали телефоны, и люди рассказывали, что находятся в Книжном Магазине. Пару раз я слышала «Вот эту Книгу я ищу!», и невидимых с моей полки родственниц покупали. Оно, конечно, обнадёживало, но я уже потихоньку начинала нервничать. Учение Храма по этому поводу бросил ставшее традиционным: «Постой, подобно мне, годика два ни разу не листанным, и всё пройдёт…».