Чтение онлайн

Но отважились на подобное не все. Возможно, просто не успели — крыша храма не выдержала и обвалилась первой, погребя под собой почти всех. Кого не убило потолочными балками, привалило рушащимися колоннами и сложившимися словно карточный домик стенами. Разгребать завалы никто не собирался…

И как после увиденного вернуться к прежней жизни?

Бокал с недопитой кровью хрустнул в ладони, Веллерен скривился. Фужер размазался об стенку, взорвавшись хрустальными осколками и расплылся по обоям кровавой кляксой.

…ну вот, теперь ещё и сюда молчаливую тётку искать. Ужас: бабу — и молчаливую…

Вампир потянулся за бутылкой и присосался к горлышку. Ещё раз криво улыбнулся, в который раз подумав насколько сильно опустился — от девичьих горлышек перешёл на горлышки бутылочные.

Веллерен ждал. Задумчиво болтал кровью в бутылке и слушал тишину. Наконец глухо скрипнула ветка. Почти не слышная из-за взбесившегося ветра, в ночь сорвалась пичуга. Вампир, вполне удовлетворённый услышанным, откинулся в королевском кресле и — всё равно уже убирать — запустил в стену бутылкой. Ещё одна кровавая клякса в россыпи хрустальных брызг. Ещё одна кривая ухмылка — на счастье.

Вышел на балкон, полюбовался на задрапированную набежавшими тучами луну. Где-то там летел к своему хозяину крылатый шпион, неся Повелителю Душ целый ворох информации. Хе-хе… ну, лети, голубок, лети.

Жёлтые глаза не мигая уставились в ночь. Не голубь, конечно. Воздух хищно рассекли перепончатые крылья здоровенного нетопыря. Или гарпии? Интересно, где он этой швали набрал?

Ещё раз поздравил себя с удачной афёрой. Расправил плечи, потянулся всем телом и без разбега перепрыгнул витые перекладины балюстрады, по-кошачьи бесшумно приземлившись на землю — сухую перед надвигающимся дождём.

Почти полная луна любопытно заглянула в окно, осветив тёмную комнату призрачным потусторонним светом. Здоровенный кобель поднял с лап узкую длинную морду, настороженно принюхался. Подумал и перебрался к тихонько скрипящему креслу из укрытых пледом глубин которого тут же выскользнула тонкая кисть, безошибочно упавшая на холку собаке.

— Добрый вечер, господин Веллерен, — едва сдерживая радостные нотки сказал молодой женский голос.

Вампир чуть заметно вздохнул. Разочарованно? Облегчённо?

— Уже поздно, Талина. Вам пора спать.

— Колокол плакал. Не хотите рассказать, что произошло?

— …Мы ещё не знаем…

— Не лгите. Вы сами учили меня разбираться во лжи, господин Веллерен. Это… связано с Диметрием?

Вампир промолчал, но собеседница и не требовала подтверждения. Провела рукой по собачьей морде, второй прикрыла блестящие в темноте глаза.

— Мне снился сон сегодня, господин Веллерен. Я слышала голос Диметрия из вязкой душной темноты. Он сказал мне, что заблудился и не может найти выход. Просил немного тепла.

Веллерен вздохнул.

— Приграничные войска разбиты Повелителем Душ. Выполз на наши головы. Что с вашим братом мы не знаем, но думаем, что ничего непоправимого с ним не произошло. Уж слишком ценна его голова.

Таша закусила губу. Ей снилось много снов. И каждый из них что-то значил, поэтому неприятное известие хоть и резануло по сердцу, не стало таким уж неожиданным. А ещё…

— Вы обещали сводить меня в город.

Если Веллерен и удивился, то виду не подал.

— Сейчас ночь, принцесса.

Вампир неслышно подошёл к окну, бесстыдно всматриваясь в тонкое белое лицо в россыпи тёмных локонов. Совсем не похожа на своего отца, ни внешностью, ни характером. Впрочем, от матери-дриады Таша унаследовала только нечеловеческую любовь к природе. Веллерен глянул на пса, предупреждающе зевнувшего — раззявил пасть чуть не до желудка, продемонстрировав клыки размером с указательный палец. Когда-то его стравливали с медведями в ярмарочные дни на городской площади — здоровенная, хоть и совсем молодая, серая с подпалинами зверюга рвала хищников на лоскутки. И он же преданно валялся в ногах отвергнутой обществом полукровки, ради неё превратившись в шерстяной коврик. Хольт приволок израненного окровавленного кобеля в палац, а тот всё ещё скалил клыки и рвал руки любого, сунувшегося с помощью. А потом появилась Таша и просто промыла псу раны. Природа тоже любила её.

— Вам ли бояться ночи, — улыбнулась принцесса, спуская ноги на пол. — А я и так живу в вечной темноте.

Рука вопросительно повисла в воздухе, безошибочно определив местоположение собеседника. Встать самостоятельно принцесса поленилась. Или не решилась, не до конца веря в силу своего убеждения. Несколько секунд кисть висела в воздухе, требовательно шевеля пальцами, пока с ними не переплелись пальцы вампира. Вынырнув в лунный свет, Талина улыбнулась, тряхнула волосами, закрывая ими лицо. И смотрящие сквозь вампира и луну невидящие глаза.

— Не стоит, — Веллерен подтянул девушку ближе, провёл пальцами по прядям, заправляя их за уши. — Это не так страшно, как вам кажется. К тому же ночью всё равно я единственный свидетель.

Таша упрямо вернула волосы на место. Один, десять — в столице не так много слепых полудриад, точнее — одна и все прекрасно знают если не её, то описание старшей королевской дочурки. А им оно сегодня не нужно.

— Дубовая роща, каштановая аллея или в городской парк к пруду? Хотя… там сегодня побывала ваша кроткая сестрёнка, боюсь небольшая воронка могла остаться. Она нынче не в духе.

Принцесса улыбнулась, укутываясь в плащ. Чем сегодня занималась её сестра она знала ещё неделю назад. Из сна.

— В кабак. На окраине города. Самый запущенный и сомнительный. И пожалуйста не делайте такие глаза, во сне я их очень испугалась.

Милли улыбнулась вошедшему супругу, посылая лёгкий неоформленный заряд нежности. Беда с этими недоделанными эмпатами. Мало того, что воруют чужие эмоции, так ещё и собственными разбрасываются. Правда, королева таких фокусов раньше не вытворяла — односторонний эмпат, она только ловила чувства окружающих, а вот её живот, точнее тот, кто в нём сидел, вполне мог унаследовать склонность мамочки к магическим способностям или слегка их преобразовать. Король тоже улыбнулся, хоть и не так открыто, как его жена. Впрочем, ему не нужны были слова, чтоб объяснить своё состояние. Едва он переступил порог комнаты, как Милли почувствовала его раздражение и разочарование в отношении Фелиши и Феликса. Вернее, в их отношении к делам государства. С другой стороны их мать была такой же вспыльчивой гордячкой, но это не помешало ей стать лучшей из правительниц и единственной из жён короля, заслуживших право попасть на Аллею Славы, где золотом выбивали имена лишь самых достойных.