Чтение онлайн

Приклад скользнул, сдирая кусок скальпа, и снова урод даже не повернул головы – рвал и рвал шею офицера зубами. Второй солдат ударил штыком. В плечо. Ударил и замер, потрясенный содеянным. Он никогда не втыкал ни в кого штык-ножа.

Солдат был искренне уверен в том, что после такого удара любой человек должен заорать и рухнуть на землю.

– Человек, дурашка, – прошептал Янычар. – Необезумевший урод.

Офицер упал на мостовую лицом вниз. Руки беспомощно шарили по асфальту, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, скользили в крови и разъезжались.

Солдат ударил штыком еще раз, теперь в спину.

Легкие, отметил Янычар. Правое легкое. Урод дернулся, но терзать офицера не прекратил. Еще удар штыком, Янычар решил, что в сердце, но потом подумал, что ошибся. Удар в сердце должен уложить человека на месте.

– Человека, дурашка, – прошептал Янычар уже себе. – Человека, а не урода-мутанта-зомби…

Еще удар. Снова в сердце, и снова без видимого результата. Да, кровь текла, да, клочья летели, и сталь погружалась в тело, но безумец жил-жил-жил-жил, смерть никак его не могла остановить.

Набежавший солдат упал на колено, приставил дуло автомата к голове урода и выстрелил. Пуля пробила череп и ударилась в гранитный бордюр, с визгом отлетев куда-то в сторону.

Урод замер.

Еще выстрел, и снова пуля дала рикошет о гранит, вырвав из головы нападавшего осколки черепа и алые брызги.

Вот теперь он умер, сказал Янычар. Теперь он сдох. Выстрел в голову – единственно эффективное средство борьбы. Запиши себе, сказал Янычар, переводя дыхание.

Солдаты медленно отходили от убитого. Офицер все еще шевелился, но солдаты не спешили к нему на помощь. Они просто боялись к нему подойти. Слишком много крови. Слишком неожиданно все произошло. И безумец, рвущий человеческую плоть зубами. И не боящийся ударов штык-ножа в сердце.

Водитель, на которого урод напал первым, подполз к «мерсу» и медленно встал, опираясь на капот. Его лицо превратилось в кровавую маску, он смотрел на свои окровавленные руки, на лужу крови – его собственной крови.

– Ребята, – тихо позвал водитель. – Мне нужен врач, ребята…

Солдаты его словно не слышали, стояли и, не отрываясь, смотрели на убитого урода.

– Ребята! – громче позвал водитель. – Мне хреново… Хреново мне что-то…

Это тебе еще не хреново, сказал Янычар, опуская винтовку. Времени тебе двадцать пять минут. Это если на заражение уходит полчаса. Вы бы как-то быстрее соображали, ребята…

Янычар вошел в комнату, плотно закрыл за собой балконную дверь. Положил «винторез» на диван, медленно, словно во сне, прошел в ванную, зачем-то тщательно вымыл руки. Сходил в кабинет, достал из бара початую бутылку водки. Отвинтил пробку и отхлебнул прямо из горлышка.

«Как-то ты расклеился, приятель… С чего это? Зомби не видел? Мутанты давно при тебе людей не ели? Мальчишек жалко? Так их было семеро против одного. И все с оружием. И что? Не справились. Справились, но очень плохо. – Янычар сделал еще глоток из бутылки и поморщился. – Сейчас очередь первого водилы и офицера. Они ведь живы. Часики тикают… Тик-так, тик-так…»

Янычар вернулся в гостиную, сел на диван, поставил бутылку на пол возле ноги. Взял телевизионный пульт, быстренько проверил каналы. Все, кина не будет, сказал Янычар. Закончилось время всемогущего зомбоящика, сказал Янычар.

Да, он испугался. Лучше признать, что он испугался, чем понять, что он сам себе противен из-за того, что не выстрелил. Держал эту тварь на прицеле и не выстрелил. Вот в чем проблема, приятель, прошептал, усмехнувшись, Янычар. Пацанву жалко. Так их сейчас по всей Москве, а потом и по всей России убивать будут. Вот так же – зубами, голыми руками. Пятьдесят миллионов человек по всей стране в течение одного-двух дней погибнут, столько же превратятся в зомби, остальные…

Их-то ты не сможешь защитить. Не сможешь, это точно. Значит, даже и не пытайся. Защищай себя.

Янычар взял телефон, набрал номер.

Она не возьмет трубку, сказал Янычар. Она не возьмет трубку.

– Да, – сказала Наташа.

Голос у нее был испуганный и дрожал.

– Это я, – сказал Янычар.

– Тут что-то происходит, – сказала Наташа. – Кто-то кричит. Я видело в окно – люди умирают. Что это? Это та самая эпидемия? Что это?

– Все будет хорошо, – сказал Янычар. – Все будет хорошо…

– Мне страшно, – прошептала Наташа. – Кто-то ломится в дверь.

Янычар услышал, что в трубке что-то трещит, глухие удары, чей-то истошный вопль и хрип.

– Мне плохо, – сказала сдавленным голосом Наташа. – Мне плохо…

Она замолчала. Янычар слышал тяжелое дыхание девушки. Потом – хрип. У самого телефона – хрип.

– Наташа, – позвал Янычар неуверенно. – Наташа…

Она не ответила. Только хрип и стон. И хрип. Звук падения. Телефон ударился об пол. В дверь на той стороне ломились, трещали и хрустели доски. Крик прервался, осталось только громкое дыхание, похожее на крик.

– Наташа…

Стон, громкий, надсадный.

– Наташа! – крикнул Янычар в телефон. – Наташа!!!

Рухнула дверь. Шаги, хрип в несколько несытых глоток. Влажный звук рвущейся плоти. Чавканье.

Янычар отключил телефон, хотел швырнуть его в стену, но почему-то передумал и положил на диван, возле «винтореза».

– Вот и все, – сказал Янычар. – Если бы я вызвал ее сюда – ничего бы не изменилось. Она ведь заболела. Она – заболела. У нее не было иммунитета. А у меня – есть. Я выживу. А она погибла бы тут, в этой квартире.

– Рядом с тобой, – сказал кто-то за спиной Янычара.

Тот быстро оглянулся, но в комнате кроме него никого не было.

– Все, – сказал Янычар. – Мне некогда страдать ерундой. Мне нужно готовиться.

Янычар встал с дивана, огляделся. Он что-то забыл. Ему что-то нужно было сделать…

А, да. Он должен наблюдать. Он должен знать своего противника, чтобы выжить. Нужно наблюдать.

Янычар взял «винторез» и вышел на балкон.