Ярлыки
Шрифт:
– «Ад – это другие люди», – процитировал Колин. – Это сказал Сартр.
– Они действительно усложняют жизнь. Все было бы иначе, если бы не умерла мама. Если бы я тогда имела хоть один шанс поговорить с ней по душам. Я не перестаю вспоминать последнюю сцену, которая произошла у нас с ней. Когда она попросила, чтобы я дала ей какую-нибудь работу на церемонии награждения – помнишь?
– Как я могу забыть? – сказал Колин вполголоса.
– Может быть, она покончила с собой из-за этого? – спросила Майя, повернув к нему лицо с выражением страдания. – Я не могу избавиться от чувства, что это именно так. И я никогда в жизни не прощу себе этого…
– Не казни себя так жестоко. Вспомни, в каком жутком состоянии она была, но тебе предстоит узнать очень много о своей матери, пока ты будешь здесь. Я обещаю, что тебе не придется упрекать себя ни в чем.
– Конечно, я хочу знать все, но я все равно не прощу себя. Мне так хотелось бы, чтобы в тот вечер я вела себя как взрослая и сказала: «Хорошо, мама, я дам тебе работу. Любую, которая тебе нравится!» Это было единственным, что я могла сделать для нее!
На ее ресницах дрожали слезы. Колин наклонился и потрепал ее по руке.
– Она была не самая добрая мать…
– Почему бы мне не быть более доброй? Более щедрой? Разве ребенок должен мстить за ошибки своих родителей? Может быть, дочери следует вести себя умнее матери, хоть иногда? В то время мне и в голову не приходила такая мысль, потому что рядом с ней я всегда чувствовала себя ребенком. Теперь наконец-то я повзрослела.
– Да… – Он с интересом разглядывал ее. – Это заметно. Ты повзрослела, Майя.
Они молча пили вино, наслаждаясь вечерним покоем в доме.
– Неудивительно, что ты доволен жизнью здесь, – сказала Майя, глядя из окна на сказочной красоты сад. – У тебя есть друзья в деревне?
Колин загадочно улыбнулся.
– Ну, конечно, есть, включая одного особого друга, с которым я хочу тебя познакомить. Пожалуйста, поешь хоть чего-нибудь, моя дорогая, и будь готова – у меня есть для тебя парочка сюрпризов.
Она подняла брови.
– Надеюсь, ты не организовал никакой развлекательной программы для меня? Я действительно хочу спокойно отдохнуть…
Наверху громко хлопнула дверь, и Колин откашлялся.
– Ну, что касается развлекательной программы, на это не надейся. Видишь ли, ты приехала из Нью-Йорка не одна, вслед за тобой…
Майя нахмурилась, подняв глаза при звуке шагов на лестнице.
– Кто?
– Она проснулась? – раздался голос Маккензи, сопровождаемый дробным стуком высоких каблуков по деревянным ступеням.
Она почти упала в комнату, схватившись в конце лестницы за перила. На ней был халат цвета фуксии, лицо припухло после сна, грим размазался, глаза были сонные. Она остановилась у лестницы и смотрела на Майю.
– Тебе нужно было застать меня в таком виде! – сказала она наконец. – А ты выглядишь прекрасно!
В комнате наступила тишина, и Маккензи глубоко вздохнула.
– Прости меня, – сказала она просто. – Прости! За все! Прости за то, что я ударила тебя, прости за то, что твоя мать умерла, прости за то, что я не была тебе другом, который… – Она замолчала, тряхнула головой, и ее глаза стали наполняться слезами. Она сделала шаг вперед. – Послушайте, я знаю, что значит потерять близкого человека. Когда умер Элистер, я собрала все письма, включая и твои – и знаешь что? Они абсолютно ничего не значили для меня. Мне нужны были люди вокруг меня – друзья! А я всех отпугнула! Не отталкивай меня, Майя! Я прилетела за пять тысяч миль, чтобы утешить тебя. Пять тысяч десять миль, включая дорогу на такси! Я просто хочу побыть с тобой и облегчить твои страдания. Ты разрешишь мне, Майя?
Майя молча смотрела на нее в течение долгих нескольких секунд, потом встала, протянула руки, и, шагнув навстречу друг другу, они надолго застыли в объятии.
Наконец Майя высвободилась и взглянула на подругу.
– Это твой самый великолепный поступок, Маккензи… Маккензи вспыхнула и пробормотала:
– Какой вздор…
– И твой тоже, Колин… – Майя повернулась, протянув к нему руки. Он обнял их обеих.
– Ну, будет вам, а то и я сейчас заплачу! Маккензи направилась к столу, уставленному едой, и обмакнула сельдерей в расплавленный сыр.
– Господи, как вкусно! – Она с явным удовольствием жевала, вращая глазами от восторга. Потом уселась за стол и начала накладывать еду себе на тарелку. – Мы с Эдди поженились, Майя! – ворковала она, зачерпывая салат. – Больше нет леди Маккензи, можешь звать меня теперь миссис Шрайбер. Я хочу сказать: ну, кого я хотела обмануть? Я никогда не чувствовала себя аристократкой! Ты знаешь, что братья выгнали меня из фирмы? Со мной не случалось ничего лучшего! Господи, как я скучаю по своему мужу! Он приедет сюда через несколько дней. Мы едем в Канны, хочешь поехать с нами? Как у вас с Дэвидом? Как было с Филиппом? Мне кажется, не очень, да? Я открываю свою собственную фирму – будет называться «Шматта» – как ты думаешь, меня поймут? Что это за сыр, Колин?
– Козий! – быстро ответил Колин.
– Они что, доят здесь коз? – Маккензи в ужасе прикрыла рот ладонью. – О Господи, меня сейчас стошнит… – Она кинулась к лестнице и с шумом побежала наверх.
Колин и Майя обменялись взглядами и прыснули от смеха.
– По-моему, она вернула мне мой аппетит, – сказала Майя.
Пока Майя ела хлеб с сыром, Колин набрал телефонный номер. Он подождал, пока телефон прозвонил, и положил трубку.
К тому времени, когда Колин и Майя закончили есть, Маккензи спустилась к ним с аккуратно причесанными волосами, наложив макияж, подчеркивающий ее экзотическую красоту и темные, страстные глаза.
– О'кей, – сказала она, усаживаясь в кресло с тарелкой печенья и чашкой кофе… – Начинай рассказывать с того момента, когда ты ушла с той поганой церемонии награждения с отпечатком моей ладони на щеке…
Майя покачала головой.
– Я уже все рассказала Колину и, думаю, ему будет неинтересно выслушивать все второй раз. Завтра мы будем долго гулять, и я все тебе расскажу.
– Включая эпизоды с сексом? – спросила Маккензи, выдавая свое любопытство.
Майя многозначительно улыбнулась, переведя взгляд с Колина на Маккензи.