Чтение онлайн

Обряд пострижения совершили в ту же ночь, а утром в монастырь явился сам князь Святослав.

Монастырской казны не тронул, хлеб забрал. Ночевал со своими приближенными в трапезной. Никого из монахинь люди Святослава не обеспокоили, и насельницы воспряли духом.

Игуменья монастыря, посовещавшись с игуменьей Пиамой, решила поднести князю для его христолюбивой матери, великой княгини Ольги, серебряное распятие и прекрасную икону Великомученицы Параскевы. Умная Нунехия тотчас подала совет:

– Подношение пусть сделает инокиня Апфия. Она сможет спросить князя о своем родственнике Калокире. Он устроит нашу судьбу.

Игуменьям совет показался разумным. Инокиня Апфия, так теперь звали Александру, тоже была рада послужить божескому делу и сестрам монахиням.

Святослав уже собирался уезжать. Он принял икону и распятие и, зорко глянув на юную инокиню, сказал стремянному:

– Подай и для нее коня!

Бедная Пиама рухнула князю в ноги:

– Нельзя забирать монахиню в мир! Это святотатство! Она – невеста Бога Иисуса Христа!

Святославу перевели слова игуменьи.

– Его невеста? – показал Святослав на распятие. – Ему невест уже не надобно.

– Не ругайся над нашим Богом! – гневно сказала Пиама. – Не ругайся над юной девственницей!

– Это вы ругаетесь над юностью! – сдвинул брови Святослав и стал грозным. – Такая красота – для жизни!

Апфию, которая снова превратилась в Александру, посадили на коня, и Святослав уехал. Тут только и очнулась от ужаса дьяконисса Нунехия.

– Она не сказала о Калокире! Ей надо было сказать о Калокире!

Игуменья Пиама уж так глянула на припоздавшую с советом разумницу.

– Но она увидит Калокира, и нам ее привезут! – не сдавалась Нунехия.

Дьяконисса не знала: Калокир отъехал от Святослава к царю Петру. Русский князь предлагал побежденным мир.

О Куре вспомнили. Куря стал нужен и даже необходим василевсу Никифору.

Никифор пригласил царственного печенега в свою ложу на ипподроме, Куря знал толк в верховых скачках, но, желая угодить василевсу, он начал шумно переживать и подбадривать криками возничих. Никифор был поклонником красной партии, и Куря тоже тотчас стал красным. А побеждали то зеленый возничий, то белый. Наконец в пятом заезде на красной колеснице вел гонку Агапий, и Никифор сказал через переводчика:

– Теперь победим мы.

– Но у белого возничего лошадь сильнее, – точным глазом определил Куря.

– Это ничего не значит, – сказал Никифор, предвкушая захватывающую дух борьбу и победу. – В беге колесниц человек важнее коня. Побеждают не ноги – воля. Воля Агапия – беспредельна. И так было всегда. Рассказывают, что во времена Юстиниана возничий Константин в утренних состязаниях выиграл двадцать пять заездов из двадцати пяти. А вечером на проигравших лошадях он победил двадцать один раз!

Куря посмотрел на василевса с уважением, знаток!

Заезд состоял из семи кругов. В первых двух Агапий победил. Сначала обогнал соперников с просветом в три колесницы, а потом и подавно – к победной черте ехал шагом. Однако когда начался третий заезд, Никифор заволновался:

– Теперь против Агапия они будут действовать едино.

Василевс угадал: Агапий, по своему обычаю, первый круг шел последним, а когда пустил коня в обгон, синий и зеленый возничие загородили дорогу, отпуская белого.

До четвертого круга Агапий терпел.

– Смотри, что будет! – сказал Никифор, потирая ладонь о ладонь.

На пятом кругу перед ложей василевса Агапий ринулся в просвет между синим и зеленым возничими и сбил, завалил сразу обе колесницы. На шестом кругу он догнал белого, на седьмом обошел.

Агапий победил в девяти заездах, а проиграв десятый, больше не вышел.

Никифор тотчас заскучал, а заскучав, пустился в разговоры с Курей.

– Мне говорили, что орда печенегов состоит из сорока равных между собой родов.

– Из сорока, – согласился Куря, – но равными их назвать нельзя. Ордами мы называем союзы пяти родов. Среди этих пяти один или два рода главенствующие. Из них выбирают ильков, а ябгу чаще всего только из одного рода – для Великой Орды.

– Куря, или правильнее Куркутэ, так мне говорили, в переводе означает – волк?

– Волк. Для степи хорошее имя. В степи нет зверя сильнее волка. Волк хозяин степи.

– А почему у печенегов власть переходит не к сыну, а к племяннику, разве это не странно?

– Так ведется с той поры, как печенеги помнят себя.

– В мире много удивительного и поучительного, – согласился Никифор и осторожно приступил к делу: – Теперь в Скифии гремит, как гроза, имя русского князя Сфендослава.

У Кури губы подобрались, узкие глаза сверкнули ненавистью.

– Нас беспокоит чрезмерное усиление Руси, – сказал василевс, доверительно склоняя голову к печенегу. – Ромеи были бы благодарны тому племени, тому катархонту, который смог бы обуздать Сфендослава. Сфендослав – архонт Киева, так пусть будет в Киеве.

– Ему и Киева много!

– Да, я слышал, это очень молодой, очень грубый и невежественный человек, – согласился Никифор.

– Варвар! – выпалил Куря ромейское словцо.

– Но ведь силен! – развел руками василевс. – Побил буртасов и волжских булгар, разгромил Хазарию, а теперь бесчинствует, подобно гунну Аттиле, в Подунавье. Кто его сможет остановить?

– Я остановлю! Я! – свистящим шепотом сказал Куря и так оскалил зубы, что и впрямь стал похож на волка.

Василевс внимательным, долгим, оценивающим взглядом посмотрел на печенега.