Чтение онлайн

– Здесь находился наш человек, – сказал Меллори. – Обычная слежка. А в один прекрасный вечер его тело прибило приливом к берегу. По заключению эксперта – несчастный случай.

– Он имел обыкновение совершать в темноте длинные прогулки среди скал, причем с биноклем ночного видения. Довольно опасная привычка. Окружающие должны были предупредить его.

– Здесь вы совершили ошибку, – сказал Меллори. – Для моего шефа это означало только одно – наш человек заметил что-то важное. Принимая во внимание то, что французы прочесывали все бухточки и устья рек на своей стороне Ла-Манша, мы предположили, что лодка должна находиться на Нормандских островах.

– Прискорбно, – сказал де Бомон. – Придется уходить отсюда раньше, чем я рассчитывал. Хотя, с другой стороны, ни текущие, ни перспективные мои планы ни в коей мере не претерпят изменений.

Он встал и вежливо улыбнулся:

– При более удачных обстоятельствах наша беседа доставила бы мне еще большее удовольствие. Полагаю, мы бы сработались. Но сейчас, прошу извинить, я очень занят и не могу уделить вам более ни минуты.

– Понимаю, – иронично сказал Меллори и встал.

Позже он часто вспоминал этот момент, пытаясь восстановить в памяти, как все произошло. Он совершенно не чувствовал страха, скорее любопытство.

Жако нетерпеливо переминался с ноги на ногу за его спиной. Марсель отошел от стены. Де Бомон вынул из кармана револьвер и протянул Гийону:

– Последние почести. Это по вашей части, капитан. Что ж, по крайней мере солдатская смерть.

Гийон стиснул рукоять револьвера и взглянул на Меллори. Совершенно неожиданно он сгреб де Бомона за грудь, притянул его к себе и приставил ствол к горлу. На мгновение в комнате воцарилась полная тишина. Де Бомон тихо рассмеялся:

– Знаете, Гийон, у наших друзей в Париже всегда были сомнения на ваш счет. Теперь я понимаю, почему. Вы способны совершать ошибки. Офицер с вашим опытом должен отличать по весу револьвер, заряженный холостыми патронами, от заряженного боевыми.

Он отобрал револьвер у Гийона. Молодой француз взглянул на Меллори и криво улыбнулся:

– Очень умно. Ничего не скажешь.

– Опять мы вместе, – отозвался Меллори.

Де Бомон кивнул Марселю:

– Отведи его вниз и будь повнимательнее. Полковника Меллори я отпущу позже.

Он закрыл за ними дверь, обернулся к Меллори и улыбнулся:

– Теперь, когда мы точно знаем, кто есть кто, можно и отдохнуть с полчаса. – Из шкафчика в углу он вынул бутылку и два бокала: – Коньяк просто потрясающий. Думаю, вы оцените.

Меллори, чувствуя присутствие Жако за спиной, с интересом стал ждать, что будет дальше.

Отпив немного коньяку, он откинулся на спинку кресла:

– Я не пойму, чего конкретно вы стремитесь добиться. Политические убийства только осложняют дело и лишают даже той небольшой опоры, которой вы располагаете на данный момент.

– Это ваша точка зрения, – возразил де Бомон. – Единственная на сегодняшний день реальная политика – политика насилия. Палестина, Кипр и Алжир – удачные примеры хорошо продуманного и преднамеренного применения в политических целях насилия и убийств. Мы поступаем аналогичным образом.

– Обстоятельства совершенно иные. В тех примерах, которые вы привели, националистические элементы противостояли колониальной власти. А в вашем случае французы убивают французов.

– Та мразь, с которой мы до сих пор имели дело, недостойна называться французами. Крикуны, профессиональные либералы, дешевые интриганы от политики, которые гребли под себя в то время, когда я и такие, как я, гнили во вьетконговских лагерях. – Де Бомон желчно рассмеялся. – Я отлично запомнил наше возвращение домой под свист докеров-коммунистов.

– Давняя история, – сказал Меллори. – Никто ничего не желает знать. В любом случае тот, кто сам не прошел через это, никогда вас не поймет.

– Но вы-то прошли и в душе, думаю, меня понимаете. Китайцы и вам преподали жестокий урок. В своей книге вы неплохо изложили все это. А что, если попытаться применить ваш опыт на практике?

Меллори нахмурился и поглядел в пламя камина:

– В Алжире все было совершенно иначе. Мы охотились на феллахов в отрогах Атласских гор, в сердце Сахары, на улочках Аль-Джезаира. Мы били их и в конце концов взяли за горло.

Де Бомон обернулся к Меллори:

– Я находился в армии тринадцатого мая пятьдесят восьмого года. Они не оставили нам никакого выбора. Они арестовали бы и меня, и моих друзей, и сфабриковали бы против нас самые дикие обвинения только для того, чтобы ублажить горлопанов и их прихлебателей в Париже. Мы поставили у власти де Голля, потому что верили в идею французского Алжира, в величие Франции.

– А придя к власти, он сделал все как раз наоборот, – сказал Меллори. – Это ирония всей послевоенной истории.

Де Бомон отпил еще коньяку и продолжил:

– Ирония. И я, Филипп де Бомон, потомок одной из славнейших французских военных династий, помог прийти к власти человеку, который разрушил величие своей страны.

– Но ведь очевидно, что де Голлем движет единственная идея – глубокий патриотизм. Что бы он ни делал – делает на благо Франции.

Де Бомон пожал плечами:

– Если только в этом наши разногласия, то они не принципиальны. Де Голль продолжает что-то собой представлять только до его визита в Сен-Мало третьего числа.

– Не знаю, что вы задумали, но мне с вами не по пути. Скажите, сколько у вас было провалов? Восемь, верно?

– Могу похвастаться, что моя собственная организация действовала гораздо успешнее. Для дел такого рода нужен опытный человек. Меллори. Все, с чем я имею дело, – это военные операции, разработанные с соблюдением требований строжайшей секретности. Что касается «Л'Алуэтт», то я занимаюсь этим с самого начала. Мои коллеги в Париже прекрасно осведомлены. Но я действую полностью на свой страх и риск и использую их исключительно как поставщиков информации.