Чтение онлайн

– Выставите усиленные патрули по всему побережью от Гиресуна и Трабзона. – Козловски произносил слова, транслируемые переговорным устройством, быстро и резко. Собеседник, майор Фриттен, находящийся на военной базе Карабаши, должен был буквально за считаные часы мобилизовать весь наличный персонал натовского спецназа, который имелся в этом районе. Турецкие военные после инцидента с угнанными самолетами сохраняли холодное враждебное молчание. Если с кем еще и можно было иметь дело, так это с частями полицейского спецназа. – У нас мало времени, Фриттен, очень мало времени. Русские диверсанты умеют действовать стремительно. Да, да, я уверен, что они русские! Что за идиотские сомнения? Делайте все, что я говорил. Блокируйте все мало-мальски крупные населенные пункты на побережье. Они не могут уйти в сторону. Их задача сейчас – покинуть Турцию как можно быстрее. И еще. Узнайте все, что можно, о руководителях этой чертовой чеченской базы. Кто, когда, как и где... В общем, полный пакет. Поняли? И особенно проясните ситуацию с их имуществом. Да, как движимым, так и недвижимым. Может, они владели какими-либо судами или иными транспортными средствами, позволяющими легко покинуть страну? Все. Действуйте, Фриттен...

Последних слов майор Фриттен не услышал. Пилот вертолета «Blасk Hаwk» заложил неоправданно резкий вираж, выходя на побережье моря над густыми зарослями кипарисов. Вряд ли он предполагал, что всего в ста метрах ниже по склону сделал краткую остановку отряд русских диверсантов.

Макарычев приказал водителю остановить служебную машину метров за двести от ворот дачного участка. Обычно он так не поступал. Но сегодня был случай особый. Можно сказать, чрезвычайный.

Генерал аккуратно выбрался из салона, держа в руке полиэтиленовый пакет. В пакете лежали кусок ветчины, банка соленых огурцов и литровая бутылка водки «Русский стандарт».

Его собственный участок располагался чуть дальше. За поворотом дороги. Но сейчас Макарычев должен был посетить соседа, Чеслава Кирсановича Косарева.

Они получали земельные наделы вместе, несколько лет назад. Они вообще знали друг друга с незапамятных времен. Как-никак земляки. Точнее сказать, временные земляки. Поскольку отец Чеслава кочевал из города в город, как это и было положено советским офицерам, постоянно меняющим место дислокации согласно распоряжениям военного командования. Но в Курске, где родился и вырос Макарычев, Кирсан Косарев осел надолго. На добрые десять лет.

Макарычев был старше Чеслава почти на десять лет. В военном училище, где преподавал Кирсан Косарев, Чеслав был своеобразным сыном полка. Веселый, тренированный парень, всегда готовый пойти со старшими на любое, самое сложное учебное задание, он был своим для выпуска Макарычева. В свое время он поразил курсантов меткостью стрельбы – за несколько минут поразил мишени из «калаша» так, как это не могли сделать даже лучшие стрелки батальона.

Сын пошел по стопам отца. Макарычев встретил Косарева в Афгане, где перед ним предстал уже сформировавшийся, опытный военный, бывалый командир, «спец» высочайшего уровня. Но старое отношение сохранилось – Дмитрий Константинович не мог относиться к Чеславу на равных. Сказывалась разница в возрасте – Макарычев считал его как бы младшим братом, которому требуется помощь и поддержка.

Но Косарев самостоятельно сделал крутой рывок вперед. В годы афганской войны он превратился в живую легенду, стал одним из самых известных командиров. Он воистину был «своим» для тысяч русских бойцов, которых какой-то кретин посмел назвать «воинами-интернационалистами».

Время шло. Распалась страна, развалилась некогда могучая армия, офицеры разбежались в разные стороны, стали торговать шмотьем, армейским имуществом и секретными технологиями. Но, как выяснилось, осталась еще военная косточка! Косарев не бросил службу, не продал свою воинскую специальность, не разбросался по житейским мелочам.

Много лет спустя фамилия Косарева появилась в наградных бумагах за чеченскую войну. Чеслав получил генеральское звание и одним из немногих командующих сумел заслужить реальную любовь многотысячной армии бойцов. Живая легенда продолжилась в другом времени, в другом измерении...

Макарычев занимал более важные должности. Как специалист ГРУ, он всегда был востребован на самом верху Минобороны. Но про курского сына полка старался не забывать. И всегда с особым вниманием следил за его продвижением по службе.

Сейчас, стоя у металлических ворот дачного участка, он подумал о том, что еще никогда не приходил сюда без приглашения, с бутылкой, как спивающийся инвалид. Впрочем, разговор должен получиться таким, что действительно, кажется, без бутылки не обойтись!

Звонок. Две минуты ожидания. Быстрые шаги по гравийной дорожке.

– Дмитрий Константинович?! Каким ветром?

Сегодня был выходной день. Поэтому Макарычев не сомневался, что застанет хозяина дома.

– Здравствуй, Чеслав! Ничего, что я с налету? Примешь? Я не пустой. Давно уже не сидели! – Он махнул пакетом, где угадывался контур внушительной бутылки. – Решил, как говорится, стариной тряхнуть...

Широкоскулое обветренное лицо Косарева расплылось в широкой улыбке.

– Без звонка, а в самую тему. У меня сегодня слет однополчан. А ты будто знал! ГРУ, видать, веников не вяжет!

– Точно, – улыбнулся Макарычев, медленно двигаясь по гравийной дорожке вслед за хозяином.

Участок Косарева выглядел довольно скромно: заросли малины и ежевики, десяток яблоневых деревьев, несколько вишен, широкая лужайка, посреди которой стоял длинный стол, уставленный едой и бутылками. За плотной стеной берез проглядывал контур двухэтажного дома, небольшого по современным меркам.

– Проходи, садись! – Косарев указал рукой на стол.

– Видишь ли, Чеслав... – Макарычев остановился, немного опустил свою седоватую голову. – Мне бы хотелось побеседовать без свидетелей.

Косарев обернулся, сузил глаза:

– Что-нибудь серьезное, Константиныч?

– Серьезнее не бывает, Чеслав. Поверь.

– Хорошо, минуту. – Косарев подошел к столу, что-то сказал одному из гостей, потом махнул рукой генералу, приглашая пройти в дом. Сидящие за столом офицеры обернулись, внимательно наблюдая за новым посетителем.

Хозяин провел Макарычева на второй этаж, усадил в одно из двух мягких кожаных кресел, стоявших у невысокого столика. Генерал выложил содержимое своего пакета.

– Дмитрий Константиныч, обижаешь! – Чеслав кивнул на упаковку ветчины и банку огурцов. – У меня, думаешь, закуски не найдется?

– Доставай стаканы! – Тон у Макарычева был требователен и сух. Так он обычно разговаривал на производственных совещаниях.

Косарев принес пару рюмок и аккуратно нарезанный хлеб на деревянной доске.