Ярость
Шрифт:
Коган откашлялся, непривычно насупленный, раздраженный, словно не мог понять, почему он здесь.
– Сперва должен сообщить, – сказал он колеблющимся голосом, – об одном предложении…
Гоголев прервал нетерпеливо:
– Должен напомнить, что на повестке стоит очень важное дело. Которое касается судьбы всей страны.
Коган повысил голос:
– Но это как раз и касается! Я имел беседу с американским послом…
По всему залу морщились, переглядывались. Гоголев сказал раздраженно:
– Представляю! Надо сообщить им, что как только сместим этого зарвавшегося солдафона, то сразу же вся Россия с ее богатствами будет к услугам американцев. Пусть придут и нам помогут… Так и отвечайте пока.
Яузов слушал, приложив трубку плотно к уху и поглядывая на Кречета. Президент в сопровождении двух десантников и этого долбаного футуролога пошел к джипу.
– Поторопись, – велел он в трубку. – Президент намеревается поехать в часть к Лещенко.
Из трубки донесся смешок:
– От моих танков не уйдет. А уж от элитных американских… тем более.
– Где они?
– Уже прошли третью линию.
Яузов поморщился, Кречета бы арестовать и низложить, но в таких делах без крови не обходится. Впрочем, когда шли на военную службу, их предупреждали, что сытая и привольная жизнь офицеров: поди туда, принеси то, а не то мордой в грязь, и никуда не денешься, может смениться службой в «горячей точке», где стреляют настоящими пулями. И если разобраться, чем Кречет лучше, чем те ребята, что охраняли станцию слежения?
Он отключил связь, вздохнул и пошел к своему бронетранспортеру.
Американские военные транспортники красиво и точно заходили на посадку. Из окон диспетчерской угрюмо смотрели, как исполинские машины с кажущейся неспешностью опускаются на бетонную полосу, затем короткая пробежка, останавливаются почти на середине полосы, словно на ходу бросают якоря.
Огромные люки были распахнуты в тот миг, когда самолеты только-только останавливались, а колеса еще не перестали вращаться. По пандусам быстро начали скатываться огромные тяжелые танки, сразу из всех пяти самолетов выкатывались и выкатывались огромные приземистые чудовища, над которыми десятки лет работали лучшие конструкторы, сглаживая броню так, чтобы снаряды отскакивали, зато собственную огневую мощь довели до предела. Это были не танки, а стальные чудища, извергающие разом из всех щелей десятки снарядов, ракет, пуль из крупнокалиберных пулеметов.
За танками катились бронетранспортеры. Над бортами виднелись округлые головы коммандос, все настолько упакованные в сверхпрочные панцири, что иголку не просунуть.
– Да, это армия, – вздохнул один.
– Профессионалы!
– У них конкурс, чтобы попасть в части. А у нас и офицерам по три месяца жалованье не выдают…
Кто-то сказал подбадривающе:
– Ничего! Вот американцы помогут вернуть дерьмократию, деньжат одолжат, а там с их помощью и оживем.
– Да? А чем расплачиваться?
– Ну, Курилы какие-нибудь отдадим, как когда-то отдали Аляску. Черт с ними! Мне-то что до той Аляски? И без Сахалина проживу. Пусть японцы заберут себе, только заплатят…
Но голос был слишком веселым, чтобы поверили, и говоривший сам поперхнулся, умолк. В гробовом молчании смотрели, как танки быстро помчались за кромку поля, там выстроились в три ряда, огромные и пугающие, прижатые к земле, как стальные звери перед прыжком.
Даже бронетранспортеры выглядели чудовищами: спаренные крупнокалиберные пулеметы спереди, сзади, с боков, портативные ракетные установки, ПТУРСы, и все с компьютерной системой наведения, лазерными прицелами… Черт, да им только вышагивать следом за своей техникой, цветочки собирать!
ГЛАВА 12
Кравец ехал на своем джипе, с ним был только полковник Джон Сильвер, он командовал отрядом коммандос, сотней самых отборных, элитных. У танков своя задача, у них своя. Похоже, чувствовал себя неуютно в открытом всем ветрам джипе, поглядывал на идущий бок о бок бронетранспортер. Коммандос следят за ними сквозь прозрачные щитки, закрывающие лица от пуль и осколков.
Танки, грохоча гусеницами и вздымая удушливую пыль, неслись справа и слева, остальные грохотали сзади.
– Вон там, – показал Кравец на небольшое приземистое здание в пять этажей. – Там командный пункт. Если его сейчас захватить, то Кречет окажется отрезанным от всего мира.
– Сам он там? – спросил полковник.
В его голосе ясно звучала надежда разом закончить операцию и поскорее убраться из страшной непредсказуемой России.
– Если бы!
– А где?
– Близко, – заверил Кравец. – Если проехать еще минут двадцать, то будет блиндаж, из которого Кречет и должен наблюдать последнее действо… запуск боевых ракет.
– Из блиндажа? – удивился Сильвер.
– Да.
– Почему?
Кравец поморщился:
– Однажды погиб, наблюдая за пуском, главнокомандующий ракетных войск. Одна из ракет, взлетев, рухнула обратно… Тогда погиб весь генералитет. Это было еще при Хрущеве. С того дня наблюдение ведется только из блиндажа.
– Сильно укреплен? – поинтересовался Сильвер.
Кравец хмуро взглянул на стальную лавину новейших танков. Все неслись напористо и мощно. Да попадись на пути Кавказский хребет, сметут, разнесут в пыль, проутюжат так, что на месте гор останется укатанное танковое поле…
– Одного танка хватит, – бросил он с пренебрежением. – Даже не танка, а так… Одного такого мордоворота, каких прилетела сотня. Даже не понял, зачем вам столько? Или вы собираетесь, не останавливаясь, захватить всю Россию?
Сильвер отвел глаза, чему-то вдруг усмехнулся:
– Да нет, такого приказа не было.
– А может, и зря, – сказал Кравец с сожалением. – Кречет взял всех за горло, но у него уже немало сторонников. Сразу бы отсюда и на Москву…
Сильвер сказал осторожно: