Чтение онлайн

– Как скажешь, – снова пожал плечами самийа. – Но я бы решал задачи в порядке поступления. Я знаю, что джунгары готовят к походу большую армию.

– «Большую а-армию», – передразнил Аммар певучий выговор нерегиля. – Сто пятьдесят тысяч сабель – это, по-твоему, большая армия?! Это огромная армия!

– Откуда такие сведения? – поднял брови Тарик.

Аммар прикусил было язык, а потом подумал, что смысла скрывать что бы то ни было от самийа нет:

– В Фейсалу пришел караван из Хань. Купцы прибыли с пайцзами Эсен-хана, идут в Хорасан за шафраном и тканями. Они и привезли новости.

– Аммар, – тихо сказал самийа. – Ты хочешь сказать, что по крупнейшему ашшаритскому городу на границе со степью сейчас разгуливают вражеские лазутчики и сеют панику среди населения?

– О нет, мой сумеречный друг, вы нас недооцениваете, – раздался от ворот сада веселый голос ибн Худайра.

Добродушный пухлый вазир уже поспешал к ним, переваливаясь на тонких ножках.

– Никто уже нигде не разгуливает, все тихо сидят в тюрьме и быстро и внятно отвечают на вопросы моих дознавателей.

Отдуваясь и вздыхая, начальник тайной стражи опустился на колени перед своим халифом, отдал земной поклон и приветственно кивнул Тарику. Кивнув в ответ, нерегиль сказал:

– Почтеннейший Исхак, сдается мне, что я знаю не все, что мне следует знать об этом деле.

– Ой, да? – всполошился старый вазир.

– Это какой-то странный караван – приходит из вражеской земли с подорожными врага и тут же начинает заниматься шпионажем в пользу врага, нимало не скрывая собственных целей. И это явно не первый караван – мальчишку-толмача тоже привез в Беникассим ханьский купец два года тому назад. Сдается мне, что дела у того купца пошли неважно. Или я ошибаюсь?

Ибн Худайр и халиф многозначительно переглянулись. Тарик заметил это и добавил:

– И вот теперь джунгары налетают именно на Беникассим – и на Мерв. А в Мерв караван с ханской пайцзой случайно не заходил?

Вазир вздохнул и ответил:

– Ваша проницательность, мой сумеречный друг, делает вам честь. Я расскажу все по порядку.

И ибн Худайр рассказал, что пять лет назад джунгары вторглись в Хорасан через Герирудскую долину – десятки фарсахов переходящих друг в друга оазисов у подножия хребтов Паропанисада, гребнем уходящих в Большую Степь. Восточные отроги Паропанисад защищали аш-Шарийа словно бы воздвигнутой чудом Всевышнего стеной, но к западу скалы сменялись высокими холмами с каменистыми обрывами. Фейсалу прикрывали лишь обширные пустоши и заколдованные плоские скалы Мухсина – поросшего травой и редким кустарником плато, по которому всегда гулял странный поющий ветер. Если бы не Мухсин с его нехорошей славой места обитания джиннов, Хатиба, прижимающаяся к подножию Биналуда, тоже была бы совершенно открыта степи с юга. Так же обстояли дела Беникассима и Мерва, раскрывавших объятия своих долин всякому, кто решился бы пройти через поющие скалы джиннов.

До последнего времени джунгары не решались пересекать пользующееся дурной славой плоскогорье – предпочитали прорываться через Герируд. После песков и глинистых почв ничейной земли, поросших хилой травой, хармыком и бударганом, оазисы долины казались им земным раем. Степняки готовы были рисковать, мчась мимо укрепленных городов и крепостей, подобных Нисе, – но до сих пор джунгарские кони не смели топтать высокую траву Мухсина. Все изменилось в этом году – двадцать тысяч кочевников пришли к Мерву через плато.

Рассказав все это, ибн Худайр утер платочком тонкого хорасанского хлопка пот со лба.

– Что случилось в Беникассиме два года назад? – резко спросил Тарик.

Вазир и халиф снова переглянулись. Исхак ибн Худайр неохотно ответил:

– Туда пришел ханьский караван. Очень богатый и очень большой. Мы еще удивились, почему он пришел туда, а не в Мерв. Но караванщики божились, что джинны отвели им глаза в скалах, и они насилу вышли в долину, высматривая на горизонте снежную вершину Толуй-бабы.

Тарик, неотрывно глядя на вазира, склонил голову – мол, я понял, продолжай.

– Караван вез все, чем богаты царства Хань, – нефрит, яшму, ткани из верблюжьей шерсти, расшитый шелк, кречетов из Эдзина, бобровые и собольи шкуры. Ты должен знать, о Тарик, что ханьские купцы предпочитают делать огромный крюк и не идти через Большую Степь – джунгары представляют для них нешуточную опасность…

– Представляли, – поправил вазира нерегиль. – Закон Эсен-хана карает грабителей смертью. Теперь караваны могут идти через степь, и никто не тронет купца и пальцем.

Начальник тайной стражи с удивлением воззрился на самийа. Тот улыбнулся:

– Возможно, джунгар, с которым я имел неприятность беседовать, был хвастуном. Но он верил в то, что говорил, – для него это было правдой. Иногда очень полезно получать сведения из первых рук, о Исхак.

– Хм, – лишь ответил вазир, с новым интересом оглядев как всегда невозмутимого самийа.

И продолжил:

– Так вот, купцы предпочитают долгий кружной путь через Абер Тароги – сумеречники взимают высокие пошлины за проход, но люди считают, что дело того стоит.

– А этот караван бесстрашно прорвался через степь и колдовские скалы, – усмехнулся Тарик.

– Воистину так, – согласился ибн Худайр. – Мои осведомители досмотрели вещи купцов – и обнаружили там пайцзы хана джунгар. Впрочем, купцы не скрывали, что пользуются покровительством великого кагана. С ними даже ехал его посол, который назвался Галданом, сыном Отогчина.

– То есть это был не просто караван, – тихо сказал Тарик. – Это было посольство.

– Да, – кивнул ибн Худайр. – Оно везло грамоту от хана джунгар, написанную ханьскими письменами. В ней дикарь обращался к халифу – в неподобающем тоне и в неподобающих выражениях.

– Что там было написано? – холодно осведомился Тарик.

– Что он считает меня своим дорогим сыном, – мрачно ответил Аммар. – И ожидает сыновней покорности и присяги. Но хочет жить со мной в мире и поддерживать выгодную торговлю – после принесения присяги, естественно. Мне предлагалось прибыть в его ставку, пройти между двух огней и поклониться великому Тенгри.

– Очень великодушно, – усмехнулся нерегиль. И тут же посерьезнел: – Что вы сделали с послом и караваном?

Ибн Худайр вздохнул: