Ястреб
Шрифт:
Возможно, джареги не знали, что перед ними имперский агент. Возможно, организовал все это кто-то другой, а джарегов просто наняли. Возможно.
Но когда убивают имперского служащего, империя склонна смотреть сквозь пальцы на весь ущерб, причиняемый в процессе расследования. В данном случае пострадали многие, начиная с ростовщика и его хозяина.
В итоге Реликвия Третьего этажа получила ответ: будущий шурин Бристо-Камфора затеял с покойным спор относительно сервировки праздничного стола на предстоящей свадьбе, и убил его. Кольцо же снял с тела случайный прохожий, и найти его не представляется возможным — остается лишь ждать и надеяться, что оно однажды где-нибудь да всплывет.
На самом же деле случилось совсем другое. Уж конечно не эта дичь с будущим шурином дзурлорда. Убийство и ограбление запланировали и осуществили именно джареги — да, тот редкий случай, когда Организация все-таки убивает имперских представителей любого рода. Тут замешаны и личные мотивы, и особые обстоятельства, в которые я не буду углубляться — тем более, что хотя я однажды и выяснил многое о том, как это произошло, но всех подробностей так и не узнал, в частности, как им все же удалось спрятать все концы от империи.
Все это я узнал исключительно благодаря знакомству с Киерой, а Киера знает все. Суть в том, что кольцо исчезло. Чему джареги были очень рады, но в общем-то это не имело особого значения, все равно никто не знал, где оно.
Ну, ПОЧТИ никто.
Он немного побледнел.
— Я…
— Будь осторожен, Атек. Если ты соврешь, я расстроюсь.
Он проглотил и замолчал. С таким видом, как будто вообще не намерен говорить. Ни с кем и никогда.
— Очевидно, — продолжал я, — ты знаешь, о каком кольце я говорю.
Он кивнул.
— И столь же очевидно, — добавил я, — что все знают, что оно где-то гуляет, однако ты имеешь некоторое представление об этом "где-то".
Он неуверенно кивнул.
— И дабы завершить очевидное, у тебя есть причина, по которой ты не хочешь, чтобы кольцо оказалось у меня. Возможно, если ты назовешь эту причину, мы можем что-нибудь придумать.
И улыбнулся самой теплой и дружелюбной улыбкой.
— Господин, — сказал он. Что было знаком уважения, но никоим образом не ответом.
— Продолжай, — предложил я.
Кажется, он не мог.
Я поинтересовался:
— Тебе что, кто-то велел не отдавать кольцо мне?
Он покачал головой.
— Тебе велели его спрятать?
Он снова покачал головой.
"Ну же, босс, спроси его, тут замешаны материальные причины, магические или духовные."
"Заткнись, Лойош."
— Оно у кого-то, кого ты боишься?
Он кивнул.
"Один — ноль."
"Заткнись, Лойош."
— Это джареги?
Снова кивок.
"Два — ноль."
"Лойош!.."
Следующим моим вопросом было:
— Ты этих джарегов боишься больше, чем меня?
Над этим ему пришлось задуматься. На какое-то время. Я даже позавидовал.
— Нет, — наконец согласился Атек.
— Так у кого кольцо?
Он захлопнул рот с видом "режь, не скажу". А я ведь мог бы и проверить.
Пришлось аккуратно думать, как быть дальше. Слишком сильно давить на Атека — значит, испортить отношения с некоторыми людьми; с другой стороны, куда ж им дальше портиться-то, в моем случае? Я обдумывал вопрос и так, и этак, пока он стоял, ожидая моего приговора.
Я очень хорошо знал, что само обладание этим колечком — преступление высшей категории. И он тоже знал. И, возможно, тот, у кого кольцо сейчас находилось. Вы, конечно, спросите — почему, если эта штуковина столь опасна, а Атек знал, у кого она, тот тип вообще оставил ювелира в живых? Вот и я спросил. Да, конечно, обычно таких, как он, просто так не убивают, у персон вроде Атека всегда есть защита, иначе они не были бы в деле. Но не тогда, когда в игре столь опасная тайна.
Если только тот, у кого кольцо, не знал, что Атек в курсе, что оно у него.
Ага. Вот это все объясняет. Ну по крайней мере то, что Атек не хочет мне говорить, и то, что он еще не отправился за Водопады. Значит, нынешний хозяин кольца — кто-то пугающий, кто-то, кого Атек знает, но сам он не в курсе, что Атек знает, что кольцо у него…
— Значит, — проговорил я, — в деле уже и Левая Рука Джарегов, а?
Он не ответил; ответ был написан на его лице.
Да, это должна быть Левая Рука: волшебницы. Они не знают, как работает Атек, не знают о его связях с ювелирными штучками. Для них он просто продажная шкура и скупщик краденого. А Атек, естественно, сам дико боится того, что узнал — боится, что кто-то проболтается, что у него есть информация, которая может стоить ему жизни.
И вот он я, этот самый кто-то, как заказывали.
— И кто же из Левой Руки? — спросил я. — Раз уж я все равно знаю, можешь просто…
— Не знаю, — сказал он.
— Как ты узнал?
— Имперские допрашивали меня, заставили провести поиск.
— Волшебство?
Он кивнул.
— У меня нюх на драгоценности и ювелирные изделия. Я могу найти их, даже если никто больше в городе не может. Я могу найти…
— Да-да, я знаю. Так ты его нашел?
— Да, нашел. Поймал лицо и местоположение. Имени прочесть не сумел, но узнал, что она из Левой Руки.
— А почему ж ты имперским не сказал?
— Решил, что это небезопасно. — Он фыркнул. — А еще мне не понравилось, как они меня спрашивали.
Я кивнул. Скупщик краденого, работающий на Организацию, не выживет, если у него нет стержня.
— Я не могу защитить тебя от Левой Руки, — сказал я.
— Знаю.
— Но и они тебя не смогут защитить от меня.
Атек думал над этим — долго думал; я ему в этом не мешал. Наконец проговорил:
— Хорошо. Твое предложение.
— Двадцать.