Йоха
Шрифт:
Надо бы дождаться попутки. Кто-то же здесь ездит.
Я встал и решил пройти вперед или назад по дороге. Я не помнил, где у нее «вперед». Пустыня однообразно щерилась вокруг.
Откуда я вчера шел? Вся беда в том, что шел-то я ночью, пока не выбился из сил и не уснул недалеко от обочины дороги.
Ночью идти легче. Весь вчерашний день я провел, валяясь под единственным деревом у колодца, в крохотном кишлаке. Меня поили зеленым чаем вприкуску с абрикосами, и я очень жалел, что не знаю языка и не могу поговорить со своими благодетелями.
На все мои вопросы старики только покачивали головами и смотрели на меня сквозь веки-щелки ничего не выражающими глазами.
Глаза – зеркало души! – Я рассмеялся своим воспоминаниям и своей глупости.
Что-то блеснуло, там, на откосе… Заинтересовавшись, я прошел несколько метров. Надо же, кто-то бросил велосипед, поломался, наверно… Цепь, вроде, цела. Я поднял свою находку. Полная рухлядь: шины спущены, резина в трещинах, руль еле-еле держится; но, была не была…
Я вывел велосипед на дорогу и побежал, держась за руль.
Эх, прокачу! – крикнул я, развеселившись, и прыгнул в седло.
Велосипед задребезжал всеми своими частями, мелко завибрировал, задрожал, завилял отчаянно; но я ехал!
Примерно с километр мне удалось ощущать радость бытия, в начале следующего мужество изменило мне и я решил остановится. Вот тут-то велосипед и показал мне свою сущность. У него не было тормозов, а дорога пошла под уклон…
Я попытался перебросить тяжесть тела на левую сторону; велосипед вильнул, подпрыгнул и погнал еще быстрее.
«На обочину!» – сообразил я и крутнул руль. Но не тут-то было! Руль заклинило, а велосипед наподдал.
Друг ситный, так у нас с тобой крылья вырастут, – прокричал я, вцепившись в рогатину, заменявшую моему двухколесному чудовищу… Что?
Низкое гудение настигло меня сзади. «Дальнобойщик», – успел обрадоваться я, а навстречу из-за горизонта надвигалось еще что-то, плавясь в раскаленном воздухе.
Встречный! – мне уже было не до шуток.
– Сворачивай! Гад! – гаркнул я велосипеду и зло дернул руль на себя. Велосипед взвился вверх передним колесом, перекрутился на заднем, и я со всего маху грохнулся об асфальт, накрепко вцепившись в выдранный руль. Останки велосипеда, неторопливо покружив в воздухе, медленно опустились на мою голову и другие части тела. Сзади и спереди завизжали тормоза.
Я лежал, закрывшись рулем, точно между двумя огромными передними колесами тяжелых «МАЗов».
– Эй, парень, ты че? – Водитель догнавшего «МАЗа» вылез из кабины и склонился надо мной. Встречный не торопился, только свесил голову из окна и разглядывал меня.
– Ну, че он там? Живой?
– Живой! – ответил первый и извлек меня из-под обломков велосипеда. Руль я так и не бросил, видимо надеялся, что примут за своего.
– Жить надоело, парень? – удивленно спросил первый.
– Велосипед понесло, – виновато оправдывался я. Второй громко заржал и его грузовик медленно тронулся с места.
– Пока! – крикнул он сквозь шум двигателя. Первый махнул ему рукой. Встречный уехал.
– Подвезти тебя? – спросил первый.
– Не откажусь.
– Давай это погрузим, может починишь, – предложил водитель.
– Нет, спасибо. Это уже не починишь, – я отшвырнул руль подальше на обочину.
– Плохой хозяин! – водитель прищелкнул языком и укоризненно покачал головой. – Сегодня каждая железка на счету, мало ли где пригодится может, – он подошел к обломкам велосипеда, осмотрел, сбегал к машине, достал из кабины мешок, вернулся и аккуратно уложил в него моего «боевого коня».
Мешок был засунут куда-то под сиденье. Водитель кивнул мне – мол «полезай». Я не заставил себя долго упрашивать, подхватил тощий рюкзачишко и мигом оказался в кабине.
– Я в город еду, – сообщил водитель, – а тебе куда?
– И мне туда же! – я радовался. Радовался прохладной кабине, водителю и даже поразившему меня велосипеду, почившему в мешке под сиденьем.
Водитель глянул на меня и рассмеялся:
– Ты на этом что ли в город собрался? – спросил он, показав взглядом под сиденье.
– Нет, я его нашел в километре отсюда, на обочине.
– Ну, ты даешь!
Мы захохотали одновременно. Тяжелая машина взревела и понеслась по узкой ленте убегающей к горизонту дороги.
За окном мелькнул дорожный указатель, я проводил его взглядом.
– До города еще 60 километров, – сообщил водитель.– А как называется? – спросил я.– Что? – удивился он.– Ну, город.– Эй, парень, тебе куда надо? Заблудился?Я задумался, уставившись на пустое шоссе, уходящее куда-то под нас.
– Да, наверно, заблудился…
– Это ничего… В городе есть кто? – он спросил и тут же спохватился, – так тебе куда надо?
Мне стало стыдно, и я принялся безбожно врать, как я отстал от геологической партии, потом про театр на гастролях, потом еще что-то… Он, казалось, не слушал меня, и от этого я заврался еще больше.
– Вот что, приятель, – наконец заговорил он, – дом у тебя есть? Семья? Я тебя в городе на поезд посажу, а? Денег дам, – он то и дело поворачивал ко мне голову, лицо озабоченное, глаза тревожные.
– Нельзя в мире одному. Бродяга – не хорошо. Только мудрому под силу. А ты не мудрый, – он внимательно посмотрел на меня, – нет, не мудрый.
Я знал это. Но я знал и еще что-то. Что-то, что неуловимо коснулось меня и слегка задев ушло в песок, скользнув холодной змеиной шкуркой по позвоночнику. Я помнил.
– Спасибо, друг, – тихо попросил я его, – просто подвези до города, там я сам… Человека я ищу одного. Может смогу найти, может нет.
Он выслушал меня и кивнул, понимающе: