Чтение онлайн

– У нас есть предложение, – сказал Митя, показывая глазами на стоявших рядом Жору Челнокова и Петушка. – Вернемся из похода – и на рыбалку. Как ты думаешь?

Петушок спросил:

– А c удочками как быть? Моя осталась в Савватьеве.

Да, самодельные удочки остались в Савватьеве. Когда смена переезжала в кремль, никто не догадался захватить их с собой.

– Удочки сделаем, – успокоил Митя. – Недавно я зашел в магазин. Крючков, лесок, поплавков – прорва! Наверное, еще довоенные.

Гурька спросил:

– А деньги?

Денег ни у кого не имелось. Да на Соловках в них и не было нужды.

Все стояли и молчали. Каждый думал о том, где можно достать денег. Разумеется, можно сделать крючки и самим. Рыбы в озерах очень много, клевать все равно будет. Но если в магазине есть настоящие крючки, поплавки и грузила, то лучше бы обзавестись ими.

Юнги не успели прийти к какому-либо решению, как вдруг, всем им показалось, что моторы остановились, хотя в то же время все отчетливо видели, что они продолжают работать.

Два сильных взрыва ударили за кормой катера. Без сомнения, это взрывались глубинные бомбы. Но почему же нет сигнала боевой тревоги?

Каждый встал на свое место. Телеграф требовал исполнения новых и новых команд. Катер поворачивался то в одну, то в другую сторону, сбавляя ход, а потом несся на максимальной скорости.

К моторам кубарем скатился Цыбенко.

– Немцы! – крикнул он.

Юнги так и застыли на местах.

– Немецкая подводная лодка здесь, – рассказывал Цыбенко. – Мабуть, стояла на позиции, ждала караван. Эх, не взяли мы с собой акустика!

Без него як без очей. Бомбили вслепую.

– Лодку видели?

– Лейтенант побачив перископ.

– А может, потопили? – спросил Рурька.

– Не разумию, – сказал Цыбенко. – Вряд ли. Всего скорей ушла или лежит на дне и ждет, когда мы уберемся отсюда. Хиба можно было ожидать ее здесь?

– А может, то был не перископ? – усомнился Петушок.

Сверху поступила команда остановить моторы и соблюдать тишину.

Гурька обратился к Цыбенко:

– Товарищ старшина первой статьи, разрешите взглянуть?

Цыбенко поколебался немного, потом сказал:

– Побачь. Тильки тихо.

Гурька поднялся на палубу. У изготовленных к бою пушек стояли матросы. На бомбосбрасывателе лежали глубинные бомбы. Там тоже стояли два матроса и инженер-капитан Вукулов.

Шум от Гурькиных шагов заставил всех повернуться к нему. Один из матросов погрозил ему кулаком и сделал знак, чтобы он стоял на месте и не двигался.

Гурька замер.

Немецкие военно-морские силы на севере старались наносить удары по советским коммуникациям. Другого они ничего не предпринимали. Их подводные лодки караулили идущие в наши порты караваны судов. Фашисты выбирали наиболее выгодные позиции у входа в Кольский залив, чтобы перехватить здесь идущие в Мурманск суда. Случалось, что вражеские лодки обнаруживались у входа в Белое море. Но лейтенант Голощапов никак не мог предположить, чтобы немцы могли забраться так далеко. Поэтому, когда он увидел на поверхности воды хорошо различимый «ласточкин хвост» – след от перископа, а потом и сам перископ, сначала подумал, что это своя, советская подводная лодка. Но тут же появилось сомнение: зачем нашей лодке ходить в своих водах под перископом на виду у катера-охотника? Да и делать ей здесь как будто нечего. Советские подводные лодки топили корабли фашистов там – в их же базах, в норвежских фиордах или на подходах к ним.

Если это вражеская лодка, то надо немедленно атаковать ее. Но если лодка окажется своей? Перископ ее быстро скрылся под водой. Все это было до крайности странно. Советская лодка прячется в своих водах? Прошедший караван судов… Может, немцы гнались за ним, увлеклись и прошли сюда?

Лейтенант сперва не знал, что делать. А решение должно быть принято мгновенно. Промедление при встрече с врагом в море недопустимо. Лейтенант приказал сбросить две бомбы.

После этого он подождал, не обнаружит ли чем-нибудь себя лодка. Если бы это была советская, она всплыла бы. Лодка не показывалась. Ясно, что в горло Белого моря забрался коварный враг.

Принялись сбрасывать бомбы по всему участку, где был замечен перископ. У орудий встали матросы.

Однако это была охота вслепую, когда ловящий добычу совершенно лишен слуха, и тот, кто скрывался, мог пройти незамеченным рядом. В составе команды учебного катера акустика не было. Надежд на успех при этих условиях почти никаких. Если ни одна из бомб не задела лодку, то фашисты просто не будут связываться с катером и спокойно уйдут из опасного района.

Но уйдут ли? Ведь им неизвестно, что катер лишен слуха. Они побоятся выдать себя и, даже не подозревая о выгодности своего положения, затаились, ждут, когда катер уйдет отсюда. Чуткое ухо вражеского акустика напряженно слушает, что происходит на поверхности моря. Выиграет тот, кто перехитрит, у кого окажется крепче воля.

Все, кто в это время был наверху, зорко следили за морем. Но на его спокойной поверхности ничего, кроме масляных пятен, не видно. В открытом Баренцовом море такие пятна могли бы вызвать подозрение. Они могли свидетельствовать о том, что немецкая лодка повреждена и лежит затопленная на дне. Но здесь, где только что прошел огромный караван, где ежедневно по одному и тому же месту в Архангельск и обратно проходит столько кораблей, небольшие масляные пятна почти ни о чем не говорят. Одно пятно больше других, и появилось оно вскоре после того, как были сброшены первые бомбы. Но что это пятно от машинного масла, которое вытекало из лодки, у Го-лощапова не было никакой уверенности.

Лейтенанту скоро показалось, что он ставит себя в глупое положение. Его попытка выследить подводную лодку немцев походила на детскую игру в кошки и мышки. Он решил возвращаться к Соловкам, отказавшись от намерения дойти до Северного полярного круга. Встреча с врагом требовала быстрого возвращения домой.

Все остальное произошло так же неожиданно, как и первая встреча с подводной лодкой.

Гурька продолжал нести вахту, когда прозвучал сигнал боевой тревоги. Катер снова начал менять ход. Наверху раздавались выстрелы из орудий.

Гурька плохо себе представлял, как он оказался на палубе у орудия и стал подавать заряжающему снаряды.

…Вражеская лодка была обнаружена в надводном положении на обратном пути, недалеко от места, где ее караулил лейтенант Голощапов. Глубинной бомбой повредило ее корпус. Некоторое время немцы пытались спастись от гибели или сдачи в плен. Затопленным оказался только один отсек. Потом при попытке уйти на большую глубину корпус лодки сдал еще в нескольких местах. Немцы подвсплыли, чтобы уменьшить давление воды на корпус лодки, и пытались уйти от советского катера. Это им не удалось, и они вынуждены были принять решение: дать последний бой в надводном положении. Выбраться живыми из Белого моря они уже не рассчитывали.