Чтение онлайн

Она говорила задумчиво. Глаза ее были опущены вниз, она совсем не смотрела на Эджертона.

Он понял, что Элси нисколько не сомневается в его искренности. Тут же подхватив мысль, которую Элси нечаянно высказала, он продолжил играть свою роль.

— Боюсь, я — один из мудрецов, о которых вы говорите. Признаюсь, я пока не вижу этот путь. Не объясните ли вы мне его более подробно?

— Попытаюсь, — ответила Элси. — Вы верите в то, что вы — грешник, заслуживающий Божьего гнева?

– Да.

— Вы нарушили Его закон. Справедливость требует, чтобы вы были наказаны. Однако Иисус принял на Себя наказание за вас. Теперь Он предлагает вам Свою праведность и спасение — бесплатный дар. «Без серебра и без платы».

— Но что я должен сделать?

— Просто принять предложенный дар.

— Как? Боюсь, я выгляжу очень тупым, но я действительно не понимаю.

— Тогда попросите, чтобы Святой Дух научил вас. Попросите Иисуса дать вам покаяние и веру. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят».

Голос Элси был тихим и просящим. В нем звучала горячая мольба. Ее глаза, обращенные к Эджертону, были полны слез: она боялась, что заинтересованность вечностью со стороны ее слушателя вот-вот пропадет.

Он с восхищением смотрел на девушку. Задумавшись и увлекшись созерцанием ее красоты, он чуть не выдал себя с головой, показав, что его не очень-то интересуют ее слова. Но в эту минуту к ним присоединилась мисс Стэнхоп, и Эджертон сделал небольшую передышку.

С этого момента Эджертон играл свою роль в совершенстве. Он обманывал Элси так умело, что у нее не возникало ни малейшего сомнения в том, что он стал смиренным, исполненным радости христианином и покаялся во всех своих грехах. Ее радость и благодарность еще усилились, когда Эджертон сказал, что это она привела его ко Христу, что ее слова указали ему путь, который он ранее был не в состоянии увидеть. Ей казалось, что между ними установилась очень тесная, прочная связь. Эджертон почувствовал то же самое.

Элси не сознавала, что смотрит на него влюбленными глазами. И Эджертон с тайным ликованием понял, что быстро завоевывает ее сердце. При его появлении щеки девушки пылали, глаза сверкали. Были и другие безошибочные признаки влюбленности. Он написал Артуру, что почти взял приз и не сомневается в конечном успехе.

«И теперь мне осталось совсем немного, чтобы завершить дело, — продолжал он. — Нужно только быть все время хорошим и благочестивым, а это такой тяжелый труд, что я уже жду не дождусь, когда все будет кончено. Я пребываю в постоянной опасности: вдруг неожиданно маска спадет, и дело останется незавершенным после стольких трудностей и усилий. Это не шутка, поверь мне, для человека с моими вкусами и привычками вести такой образ жизни, который я веду последние три месяца. Бывают моменты, когда я готов отказаться от богатства и всего остального, коли ради него придется жить подобной жизнью весь остаток моих дней или хотя бы какую-то их часть. Но как только узел затянется и состояние перейдет в мой карман, комедии наступит конец. Она узнает, что я из себя представляю».

Пока Артур Динсмор читал эти строки, лицо его становилось все мрачнее. Вдруг во внезапной вспышке ярости он порвал письмо на мелкие кусочки и выбросил их в камин. Он еще не настолько огрубел, чтобы согласиться с тем, что Элси окажется во власти бессердечного негодяя и злодея, каким был Том Джексон. Он уже многократно раскаялся в том, что рассказал Тому о богатстве Элси и помог познакомиться с ней. Его семейная гордость противилась этой связи, а какая-то скрытая привязанность к своей племяннице подсказывала, что нужно спасти ее от страдальческой жизни, которая несомненно ее постигнет, если она станет женой человека, лишенного чести и совести.

Тем не менее, Артуру не доставало мужества принять неприятные последствия сделки с Джексоном и сознаться отцу или Хорасу в гадком замысле, направленном против Элси. Он решил избрать золотую середину. Он сразу же написал Джексону. Письмо было написано в несколько заносчивом тоне и в нем содержался совет сразу же отказаться от затеи.

«Ты неизбежно потерпишь неудачу и не сможешь довести дело до конца, — писал он. — Элси никогда не выйдет замуж без согласия отца, а получить его согласие будет невозможно. Хорас слишком проницателен, одурачить или обмануть его — задача слишком сложная даже для тебя. Он разузнает все о твоем прошлом, разоблачит твое мошенничество и лицемерие, запретит дочери общаться с тобой. И она будет послушна, даже если это убьет ее».

— Последнее утверждение выглядит весьма убедительно, — пробормотал Артур себе под нос, складывая и запечатывая послание. — Так можно защитить семью от проникновения в нее мошенника.

Два дня спустя Эджертон получил письмо Артура на почте в Лэндсдэйле. Прочитав его, он нахмурил брови.

— Ага! Я вижу твою игру, юнец, — пробормотал он и выругался, — но ты не на того нарвался. Мой ответ будет коротким и метким — прямо в «яблочко».

Он написал так: «Твое предупреждение и совет пришли слишком поздно, дорогой друг. Дело сделано. Каким бы недостойным не казался твой покорный слуга тебе или кому-либо, связанному с известной семьей «Д», все увидят, что изменить уже ничего нельзя. Девчонка любит меня и верит мне. Я не позволю ни отцу, ни другим родственникам разлучить нас». Затем последовало несколько осторожных намеков на те суммы, которые ему задолжал Артур, и так называемые «долги чести». Упоминал он и о договоре, согласно которому долги могут быть аннулированы. В конце Эджертон прибавил угрозу, что обнародует этот договор, если Артур не исполнит свои обязательства вплоть до последней буквы.

Ты не увидишь, как я покраснел,

И не изменится лицо мое.

/«Генрих VI. Часть I». Шекспир/

Была душная летняя ночь. В угодьях одной из самых больших и самых красивых деревень в предместье Цинциннати неторопливо прогуливались два джентльмена.

Несмотря на существенную разницу в возрасте, они были давними и близкими друзьями. Они не виделись уже несколько лет, и вот, наконец, встретились. Им было что сказать друг другу. В первые несколько часов они оживленно беседовали, однако постепенно разговор утих, и последние несколько минут они шли молча.

Тишину нарушил более молодой джентльмен, воскликнув с неподдельной сердечностью:

— Это изумительное местечко, Бересфорд! Я от всего сердца рад видеть, что ты преуспеваешь!

— Да, здесь красиво, Травилла, но... — и он глубоко вздохнул, — я опасаюсь, что богатство мое не станет для моих детей благословением. По сути, мое обогащение разрушило жизнь моего первенца.

— Что ты говоришь! Рудольф плохо себя ведет?

— Плохо? — простонал отец, уронив голову на грудь. — Да он просто катится в бездну. Разве ты не заметил, как грустна и обеспокоена его несчастная мать? Или я? Этот парень разбивает нам сердце. И мне не с кем об этом поговорить, кроме тебя, мой испытанный друг. Я чувствую, что могу облегчить свое сердце в разговоре с тобой, ибо уверен в твоем искреннем сочувствии. — И он рассказал о том, что его сын, с ранних лет решивший, что богатство отца дает ему возможность не прилагать ни малейших усилий для достижения успеха, вырос бездельником. Он вел распутный образ жизни и скатывался все ниже и ниже, сделавшись пьяницей, игроком, завсегдатаем притонов.

— День и ночь мысли о нем тяжким бременем лежат у нас на сердце, — продолжал несчастный отец. — Когда он приезжает к нам, мы ужасно страдаем, наблюдая, как его невоздержанность разрушает его. Когда он нас покидает — это еще хуже: мы не знаем, какому греху он предается и какой опасности подвергается. Не удивительно, что временами мы просто приходим в отчаяние. Ах, Травилла, как ни люблю я свою жену и детей, иногда я почти завидую твоей холостяцкой свободе. У тебя нет подобных забот и печалей!