Чтение онлайн

Винтовку… потянувшись вперёд и не отпуская мертвеца, подтянул с себе оружие за приклад. Сердце чуть не переломало рёбра, пока я втянул её к себе.

– Есть… вырвалось у меня непроизвольно, когда я проверил наличие патронов в «Ли-Энфилде», – вот теперь пошалим!

Ещё сильней привалив мертвеца на себя, обшарил ему карманы, найдя ещё десяток патронов россыпью.

– Вот теперь поиграем… – приникаю к прицелу, и… выстрел! Старший из джентльменов падает, получив пулю в живот, а младший живо прячется за лошадью. Выстрел! Лошадь падает, начав биться в агонии, и всё моё крестьянское нутро восстаёт против такого поступка, но… прости, животина.

Выстрел! Джентльмен, метнувшийся было в сторону, снова залегает в ручье.

Пуля лакея попадает в уже мёртвого механика, и тот шумно заваливается вбок. Ещё одна, ещё… я шарахаюсь в сторону, но там только змеёй проползать!

– А-а! – как есть в львиной вонючей шкуре, выметнулся вперёд из укрытия, ставшего ловушкой. И вперёд, вперёд… пригнувшись чуть не до четверенек, до ближайшего валуна метрах в двадцати ниже!

Обдирая тело, юзом проехался по земле, и прижав винтовку к плечу сразу после падения, выцеливаю лакея, вставшего почему-то испуганным сусликом. Грохочет выстрел, и тот падает, будто сломавшись. Жив? Жив… кажется, в бедро попал…

Передёрнув затвор, перестаю дышать и приникаю к прицелу… Выстрел! Молодой джентльмен падает с дырой посреди лица.

С лакеем чуть ли не полчаса вылёживали друг друга, играя на нервах. А потом – всё… потаившись ещё, я обполз поле боя по широкой дуге и приблизился сзади-сбоку. Кровью истёк слуга.

– Вот так вот, – сообщаю я зачем-то ему и с трудом нахожу силы встать. Хромая, обхожу убитых и собираю трофеи, без зазрения совести выворачивая карманы. Оружие документы, часы… деньги.

– Што с бою взято, то свято! – успокаиваю вякнувшую было совесть. Не то штобы и действительно надобно, а просто – чистоплюйство какое-то!

Не без труда собираю лошадей, причём четыре лошадки местной бурской породы так и не дались. Да и чорт с ними! Эти вполне без человека выживут, а мне они… так, на всякий случай – не знаю даже пока, зачем и собирал. На тот случай разве, што с летадлой ничего не выйдет? Разве што…

Хромая, дохожу до вьюков, сложенных у господской палатки. Зубами расковыряв тугую шнуровку, достаю один из множества шёлковых мешочков и взвешиваю его на ладони. В голову стучится догадка, но это слишком…

– Алмазы, – констатирую я, развязав его. И снова – алмазы, алмазы… много, очень много. Пуды! Такие цифры не желают укладываться в голове, и я остаюсь совершенно спокойным к добыче. Ну вот… не верится!

Равнодушно бросив драгоценные трофеи обратно, долго моюсь и стираюсь, затем долго обрабатывая рану на бедре и многочисленные ссадины по всему телу. Для этого, не жалеючи, использую найденный алкоголь, и перевязываюсь наконец, щедро обмазавшись найденной мазью.

Переодевшись в найденное во вьюках чистое бельё одного из джентльменов, подвёрнутое где надо, завтракаю консервами и галетами, а заканчиваю бисквитами с сильно разбавленным вином. Отчаянно клонит в сон, но сперва – похороны.

Привязав мертвецов за ноги, оттаскиваю их волоком прочь, к крутому склону, понукая нервно храпящих лошадей. Там и засыпаю, подорвав склон найденным в вещах динамитом. Ах да… крест! Сверившись с документами, химическим карандашом пишу на разрезанной шляпной коробке имена и даты смерти, читаю молитву, и понимаю свой христианский долг исполненным.

С трудом заставляю себя двигаться, но чиню наконец стойку и не без сомнений примериваю шкуру к разлохмаченному крылу. Несущие конструкции сделаны с преизрядным запасом, и в теории, выдержать должны и куда как большую нагрузку.

Ах да… голова! Её-то зачем было оставлять? Хотя… вроде как и нормально. А переделывать наново и лень, и… не знаю – суеверие, што ли? Шкура эта с башкой, как я понимаю, изрядно озадачила лакея, и возможно, спасла мне жизнь. Да и память…

– Выглядит несколько экстравагантно, – высказываюсь я, присматриваясь к львиной башке, скалящейся на пилота жёлтыми зубищами, – но… пусть!

Закинув назад алмазы, оружие и ещё кое-какие трофеи, закрепляю их так, штобы скомпенсировать львиную шкуру. Вроде как нормально…

– Ладно! – протерев лицо руками, обхожу ещё раз место приземления, и нахожу, што в паре сотен метров место куда как ровнее, – А вот и лошадки сгодятся!

Как я разгружал летадлу, изобретал упряжь к ней и перетаскивал на ничтожнейшее расстояние, холодея при каждом взбрыке лошадей и качании аппарат, даже и вспоминать не хочу! Потом наново нагружал, центровал, убирал с разбега крупные камни и засыпал ямы.

Пообедал на ходу, всухомятку, будто подгоняемый кем-то. Не предчувствие, а так… просто не хочу оставаться здесь, больно уж воспоминания не из приятных.

Наконец, отогнав лошадей в сторонку, сел в пилотское кресло и перекрестился истово, разом вспотев. Двигатель затархтел ровно, и я дёрнул за верёвку, раскручивая лопасти. Фырк…

… и заново. А потом ещё раз, ещё и ещё, каждый раз вылезая наружу и хитрым способом наматывая верёвку на нехитрую приспособу.

Наконец, лопасти закрутились, и я начал выруливать, набирая скорость. Подскакивая на неровностях почвы и отчаянно притом потея, доехал до конца полосы, и развернул назад. И снова…

… взлёт! Несколько натужно, но вполне уверенно, «Рарог» набрал высоту, и минуту спустя я уже парил над долиной. Назад я летел по прямой, и меньше чем через час уже садился у Феликса.

– Всё нормально, – вяло доложил я ему, едва в силах стоять, – подбили, сел на вынужденную посадку, починился, уничтожил врага. Да… там трофеи…

– Оружие?

– А? Оно тоже… – зеваю душераздирающе, и скидывая на ходу реглан, направляюсь в ближайшую палатку, – но в основном алмазы.

– Сами… – снова зеваю, и почти не разлипая глаз, дохожу до бачка с кипячённой водой, обильно сдобренной лимонным соком, – буль-буль… посчитаете. Я… спать…