Чтение онлайн

– Вылезайте, корреспондент, - раздается голос медика.

– Где мы?

– А черт его знает где! Деревушка какая-то.

– Что случилось?

– Что-то машина не в порядке.

Оказывается, мы свернули с трассы километра на четыре. Стоим в небольшой улочке - домов десять, не больше. К одному домику подогнана и наша машина.

– Идите сюда, - кричит шофер.
– Прямо.

– Я уж думал, ты пропал, - ворчит медик.

Входим в избу. В нос бьет кисловатый дух овчины.

В доме темно, и только открытая печка золотится огнем.

Стоя на корточках, женщина подкладывает в топку какую-то труху.

– Здравствуйте!

Женщина продолжает возиться у печки.

– Громче, - советует шофер.
– Совсем бабка не слышит.

– Здравствуй, батюшка, здравствуй!
– наконец откликается женщина.
– Аи вас тут двое?

Она шевелит в печке кочережкой, пламя вспыхивает ярче, и я вижу, что хозяйка - старушка. Глядя слезящимися глазами, она громко говорит:

– Без керосинчику сидим. Совсем заплошали.

– Промывать глаза надо, мать, - наклоняется над ее ухом медик. Промывать, говорю, надо!

– От дыма это, чай, пройдет.

Петро выходит на улицу. Мотор начинает работать, но потом стихает. Почти тут же шофер возвращается.

– До утра придется.

Становится досадно - хоть бы предупредили на трассе, уехал бы с попутной машиной.

– Что это за село?
– кричит капитан.

– Выселки, батюшка, село-то верст восемь никак будет.

– Немцы стояли?

– А што им тут делать? Скотину свели, хлеб забра-"

ли, потом и не казались. Бог миловал.

– Да, помиловал...

Старушка что-то наливает в большое блюдо, кладет на стол деревянные ложки.

– Садитесь, ужинать будем. Хлебушка только нет.

– Ничего, мать, наладится, - говорит Петро. Он первым садится за стол, берет ложку.

Мы быстро опоражниваем блюдо. После горячих жидких щей есть хочется еще больше. Вместе с нами, держа ложку над ладонью, ужинает и хозяйка.

– Спиртишку бы!
– вздыхает медик.

Огонь в печке почти погас, делать нечего. Мы с капитаном ложимся на кровать. Петро - на лавку. Старушка в темноте звякает посудой, потом, кряхтя, забирается на печку.

– Встретили Новый год!
– иронизирует капитан. Он подносит горящую папиросу к часам.
– Без семнадцати десять.

То разгораясь, то тускнея, малиновый огонек неверным светом освещает худощавое, с глубоко запавшими глазами лицо. Капитан лежит на спине и, кажется, неотрывно смотрит в черный потолок.

– Вчера у меня сержант под ножом помер, - неожиданно говорит он. Принесли - вся грудь разворочена.

Нельзя было оперировать. Без толку. Понимаешь, кричать уже не может, а глазами приказывает: спаси! А я что - бог?..

Капитан зло заплевывает папиросу, затихает.

Петро похрапывает. Проходит несколько минут, слышу, как сонно начинает дышать капитан. Отодвигаюсь на самый край кровати - пусть доктор хорошенько отдохнет.

Сейчас, должно быть, наши заканчивают газету. Гулевой где-нибудь на квартире поторапливает хозяек.

В двенадцать они соберутся, равнодушно вспомнят:

"А Прохорова что-то нет...", и сядут за стол. Что делает сейчас Оленька? На заводе у них будет вечер. Пошумят, потанцуют. И Оля будет танцевать с кем-то...

Мне становится мучительно жаль себя.

Сердце начинает стучать чаще, когда после недолгих плутаний по узеньким улицам М. вижу наши голубые автобусы. Они стоят около просторного дома с палисадником. Весело постукивает движок.

С широкого крыльца, помахивая пачкой гранок, сбегает наборщица Зина. Она без шинели, в новом форменном платье.

– Здравствуйте, товарищ лейтенант!
– приветливо улыбается она.
– А мы вас вчера ждали, ждали!

– Здравствуйте, Зина! Только я не лейтенант.

– Лейтенант, лейтенант!
– смеется девушка.
– Я вас первая поздравляю! В редакции все звания получили. Вчера!

Быстро поднимаюсь на крыльцо, толкаю тяжелую дверь и попадаю в длинный коридор. По обе стороны - двери. Ну, конечно, это школа. Ага, вот здесь!

– Вот он, пропащий, - кивает Кудрин. Он сидит почти у самой двери, диктует на машинку.
– Где пропали?

– Привет, лейтенант!
– машет из-за стола рукой Метников.

– Сергей, здравствуй!

– Где застрял?

– Сережа, здравствуйте!

Я не успеваю всем отвечать. Крепко пожимаю руки Кудрину, Метникову, Грановичу, Машеньке, У Грановича и Метникова на петлицах - по три кубика, Старшие лейтенанты!

– Ого, поздравляю!

– Это мы тебя поздравляем! Сами поздравлялись вчера.

– Где же вы были?
– спрашивает Машенька,

– Застрял километрах в двадцати отсюда,

– А мы вас так ждали!

– Она тебе новогодний ужин оставила, - усмехается Гранович. Он облизывает губы, как-то особенно смотрит на девушку.

– Правда, правда, - кивает Машенька.
– Есть xoтите?

– Очень!

– Пойдемте, накормлю.

– Идите, Прохоров, - разрешает Кудрин.
– Потом сходите получите обмундирование. Хотели взять, да побоялись - кто вас знает, какой рост,

– А газета вышла?

– Вы что же думаете, без литсекретаря газета не выйдет? Все в порядке. На три квадрата! Вот!
– помахивает Метников.