Чтение онлайн

В эти дни у Платона забот стало полный рот. К его повседневным занятиям в школе, домашним урокам и вечерним поездкам к Варе, теперь добавились и воскресные работы в огороде. Так что молодой папаша крутился, как белка в колесе. Ему теперь было не до футбола и прочих увлечений, к тому же и его «Динамо» пока не радовало болельщика.

Ещё начавшийся 15 апреля XXVII-ой чемпионат СССР по футболу, в этот раз ознаменовался долгожданным возвращением в большой футбол и в московское «Торпедо» Эдуарда Стрельцова.

Московское «Динамо» стартовало очень слабо. После первых пяти туров оно только дважды сыграло вничью с «Нефтяником» и дебютантом СКА из Одессы, трижды проиграв ЦСКА, «Спартаку» и киевскому «Динамо», занимая к 10 мая лишь четырнадцатое место из семнадцати. А лидировали с зеркально противоположным результатом и с восемью очками прошлогодние чемпионы динамовцы Тбилиси. Платон даже обыграл этот факт во время случайной встречи в их садоводств с Андреем Юдушкиным.

– «Андрюх! А ты обратил внимание, что «Динамо» Тбилиси впервые стало чемпионом СССР после того, как я их сделал абсолютными и четырёхкратными чемпионами в нашем настольном футболе!?».

– «Ха-ха-ха! Да, действительно!».

– «Так что Андрюха подумай, насчёт передачи мне московского Динамо!».

Но тот, по привычке всё ещё давясь от смеха, причём всегда, когда его смешил Платон, отрицательно покачал головой на короткой шее чуть грузноватого тела. Андрея Юдушкина за его небольшую полноту, сильную веснушчатость и за постоянную болтовню, порой быструю и неразборчивую, напоминающую птичий щебет, старшие ребята давно прозвали «канарейкой». И теперь, глядя на него и вспомнив это, Платон сам залился смехом, ещё больше раззадоривая Андрея.

Но самому ему в эти дни было не до смеха, так как его ждала уйма новых дел и занятий. Его прежний режим жизни не мог так долго продолжаться. Но Платона спасло окончание учёбы в девятом классе. Теперь она заменилась на производственную практику в одном из заводских цехов.

Но до этого Кочеты отпраздновали пятнадцатилетие Насти, уже весьма заметно превращавшейся в девушку, и от всей семьи получившей соответствующие девичьи подарки.

К этому времени ученики класса Платона изучили теорию резания металла, основы токарного, а кто фрезерного дела. Они стали уже самостоятельно работать на токарных и фрезерных станках. Из друзей Платона кроме него самого в токари пошёл Сталев, так как они уже оба имели опыт работы на токарных станках по деревообработке. Их же друзья Быков, Лазаренко и Соркин пошли в фрезеровщики. Весь класс мальчишек по этим специальностям разделился примерно пополам. Но и здесь на производственном обучении Платона единогласно избрали старостой группы.

А руководил их практикой на заводе Алексей Филиппович Назаров – худощавый мужчина в очках. По всему было видно, что он очень любит свою работу и ревностно относится к своему делу.

Все же девчонки их класса учились на тростильщиц на местной хлопкопрядильной фабрике, хотя наверняка мало кто из них собирался потом там работать. Кто-то из них, конечно, мечтал об институте, кто-то о чём попроще, но все наверняка естественно мечтали об удачном замужестве.

А что естественно, то, само собой разумеется, не стыдно!

Но неожиданно стало стыдно Насте, попавшей впросак со своим вопросом брату. Видимо её прежние весьма обширные знания, в том числе в последнее время нехарактерно получаемые девушкой из газет, в этот момент перебили её свежие, незнакомые и ещё непонятные.

– «Платон! А ты читал, что двадцать девятого мая у нас открылось крупнейшее месторождение нефти!?» – вдруг спросила она брата.

– «Какое ещё месторождение? Я что-то не слышал!».

– «Да вот, Силитёрское! Пишут ещё, что оно по запасам нефти стало седьмым в мире!».

– «Какое, какое?!» – удивился старший.

– «Да Сили…!? Фу ты, чёрт! Самотлорское!» – громко рассмеялась, на этот раз внимательней прочитавшая в газете, Настя.

И тут же они ударились в совместные воспоминания об осенней борьбе мамы с их детскими глистами ещё при жизни семьи на Сретенке.

– «Платон, а помнишь, как мама давала нам пить настойку из очень горького цитварного семени?!».

– «Конечно, помню! Я ещё потом в туалете из своей задницы долго солитёра вытягивал! Сначала, правда, испугался! Но потом понял, что это их главный глист поганый!» – со смехом добавил брат.

Но теперь Платон невольно вытягивал, а скорее подтягивал до своего уровня многих мальчишек их двора, давно и тайно бравших с него пример, как с независимого, справедливого и очень физически сильного юноши.

Причём всегда кто-то новый, приходящий к ним во двор и ранее не знавший Платона, внешне совершенно не мог предположить в нём наличие такой большой силы. И только померившись ею и ощутив шок от непреодолимости его сопротивления, вынужденно и покорно соглашались с всеобщим мнением.

– «Да, Платон! Недаром о тебе такая молва идёт!» – говорили одни.

– «Платон! Вот на тебя посмотришь – парень, как парень! Особой мускулатуры вроде бы и нет?! А потрогаешь её – так сплошь железо и камень!? Ты уж очень жилистый!» – говорили другие.

Поэтому многие мальчишки из дома Платона, видя его силу, умение хорошо бороться и зная, что тот занимается гантелями, тоже стали качать свою мускулатуру.

Особенно это стало заметно по Коле Секунову, постепенно превращавшемуся в коренастого силача. А восьмилетний Женя Андрианов из третьего подъезда так вообще рано стал ходить на секцию борьбы.

Но сам Платон на борьбу уже не ходил, дабы не тратить время, а занимался самостоятельно по давно купленным отцом книгам или его непосредственным советам.

Пётр Петрович даже научил сына статической гимнастике, развивающей силу без гантелей, гирь, жгутов, эспандеров и экспандеров, кои кроме гири у него были. При этом использовался всего один обычный стул.

Уже многое умевший Платон сам дополнительно изучил кое-что новое из борьбы самбо, в том числе из боевого, добавив новые приёмы из Дзюдо и Джиу-джитсу.