Чтение онлайн

В последний день своей жизни Бакстер покинул Питсбург еще до восхода солнца. За пять часов «порше» должен был преодолеть триста миль дороги до Скрэнтона. Банковская карта подтвердила, что в девяноста милях к северу от Питсбурга, на заправке у пересечения автострад С-79 и С-80, Бакстер долил в бак бензина. Далее путь его лежал на восток по дороге С-80. Через два часа поездка закончилась. Возле небольшого городка Сноушу Бакстер оставил машину на площадке для отдыха, а сам отправился в туалет. Была пятница, середина ноября, без двадцати одиннадцать вечера. Движение на автостраде почти отсутствовало, площадка пустовала – только «порше», видавший виды пикап и микроавтобус с тремя пассажирами.

Мистер Дуайт Новоски, пенсионер из Дейтона, который вместе с женой торопился попасть в Вермонт, обнаружил Бакстера через несколько минут после того, как был произведен выстрел. Бакстер еще дышал, но жизнь стремительно вытекала из него – точнее, из аккуратного пулевого отверстия в голове. Мистер Новоски увидел его на кафельном полу, у писсуаров, в луже крови и мочи, с расстегнутыми джинсами. Пальцы молодого человека судорожно сжимались и разжимались, на губах пузырилась розовая пена. Больше в туалете никого не было. Объятый ужасом, пенсионер замер на пороге.

Убийца, очевидно, следовал за Бакстером по пятам. Он мгновенно определил, что кабинки пусты. Неизвестный приставил к затылку Бакстера девятимиллиметровую «беретту» (так значилось в рапорте криминалистов) и нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела был ослаблен глушителем. Камер слежения на площадке для отдыха не было.

Полицейские штата Пенсильвания ограничили место убийства красно-белой пластиковой лентой и допросили шесть человек, включая мистера и миссис Новоски. Кто-то из пассажиров микроавтобуса вспомнил о небольшом грузовичке, который заезжал на площадку, однако сколько он там простоял, осталось невыясненным. Перед тем как было обнаружено тело, площадку покинули три или четыре автомобиля. Никто не видел ни входившего в туалет Бакстера, ни следовавшего за ним убийцу. Пожилая дама из Род-Айленда обратила внимание на мужчину, что стоял метрах в пятнадцати от туалета; после некоторых размышлений она согласилась с полицией: это вполне мог быть сообщник убийцы. Но в любом случае мужчина уже исчез. Предложенное дамой описание его внешности оказалось довольно скудным: белый джентльмен от тридцати до сорока пяти лет, ростом не выше шести футов и двух дюймов, в темной куртке, которая могла быть из кожи, шерсти или хлопка. Вместе с заключением судмедэксперта, осматривавшего труп, и рапортом криминалистов это было все, чем располагало следствие.

Бумажником Бакстера, его часами и металлическим зажимом для купюр с пятью банкнотами убийца не прельстился. В карманах убитого эксперты обнаружили три монеты по двадцать пять центов, ключи от машины и начатый тюбик бальзама для губ. Чуть позже из результатов лабораторных исследований выяснилось, что ни в автомобиле, ни на одежде, ни в теле Бакстера нет следа алкоголя или наркотиков. Патологоанатома удивила печень убитого: для человека двадцати пяти лет ее поражение было очень значительным.

Убийство вряд ли совершили с целью грабежа – если только жертва не имела при себе чего-то небольшого и чрезвычайно ценного. Однако и при этом кто из грабителей побрезговал бы пятью сотнями долларов и восемью кредитными карточками? И почему нападавший не угнал дорогую машину? Отсутствовали всякие свидетельства того, что преступление совершено на сексуальной почве. На разборки между наркоторговцами оно тоже не походило: как правило, в таких случаях остается несколько трупов.

Исключив версии грабежа, убийства на почве наркотиков и секса, следствие оказалось в тупике. Наблюдая за тем, как санитары укладывали черный пластиковый пакет в карету «скорой помощи», детективы постепенно осознавали сложность возникшей перед ними проблемы. Безукоризненно точный расчет времени, полное отсутствие следов и глушитель оставляли полиции лишь один возможный вариант: здесь действовал профессионал.

Весть о загадочной и столь жестокой смерти члена именитого семейства всколыхнула Питсбург. К воротам особняка Тейтов толпами ринулись газетчики и тележурналисты – чтобы встретить стойкий отпор охраны. Из поколения в поколение на все вопросы Тейты отвечали вежливым «Без комментариев». В этом плане данная трагедия ничуть не отличалась от предыдущих. Адвокаты семьи обратились к представителям средств массовой информации с просьбой помолиться за душу безвинно погибшего и проявить уважение к чувствам родственников. Именно такой приказ прозвучал из уст главы клана – дядюшки Уолли Тейта.

Когда Джой Бернардо позвонил Кайлу, тот, сидя в своем «кубике» с мисс Армстронг, строил планы на вечер. Была пятница, до конца рабочей недели оставалось чуть больше часа. Поужинав во вторник в компании Бакстера, Кайл так и не заставил себя еще раз переговорить с другом. Насколько сам он и Джой могли судить, Бакстер исчез, растворился. Во всяком случае, на их телефонные звонки он не отвечал.

– В чем дело? – спросила Дейл, заметив, что Кайл внезапно побелел.

Он не проронил ни звука. Прижимая телефон к уху, вышел в коридор и едва ли не побежал к лифтам. Джой продолжал:

– …видеть сам на экране. У тебя там есть телевизор?

В кабине лифта связь прервалась. Выйдя на улицу, Кайл набрал номер Бернарда. По тротуару нескончаемым потоком двигались люди. Макэвой влился в живую массу, без всякой мысли о том, куда и зачем идет. Дул холодный ноябрьский ветер.

– Его убили они, – услышал Джой.

– Кто «они»?

– Думаю, ты и сам знаешь.

– Похороны обычно длятся не более двух часов. – Взгляд Дугласа Пекхэма выражал осуждение. – Не понимаю, для чего тебе нужны два дня.

– Похороны состоятся в Питсбурге. Я должен лететь туда, потом – вернуться обратно. Это бывший член нашего студенческого братства. Мне поручено нести венок, а еще я обязан встретиться с родственниками. Пойми же, Дуг.

– Мне приходилось хоронить людей.

– Хоронить двадцатипятилетних однокурсников, убитых выстрелом в голову?

– Я все понимаю, но целых два дня?

– Да. Назовем это отпуском. Отпуском по личным причинам. Разве у сотрудника нет нескольких дней на устройство личных дел?

– Где-то в уставе фирмы есть соответствующий параграф. Но на него никто еще не ссылался.

– Я буду первым. Не нравится – увольняйте, мне наплевать.

По обе стороны стола раздались тяжелые вздохи. Чуть склонив голову, Пекхэм примирительно произнес:

– Ну хорошо, хорошо. Когда состоятся похороны?

– В среду, в два часа дня.

– Вылетишь завтра вечером. Увидимся здесь, в четверг, в пять тридцать утра. Вот что я тебе скажу, Кайл: фирма сейчас как бочка с порохом. Поднятая Тоби Роландом склока разрастается. На тех, кто не уйдет из секции, будут оказывать чудовищное давление.