Чтение онлайн

Этого я не учел. Новички в джигитовке, пока не привыкнут к седлу, обычно так растирают ноги, и отбивают ягодицы, что потом долго не могут ходить.

— Ты раньше не ездила верхом? — спросил я, снимая девушку с лошади.

— Нет, конечно, это ведь не женское дело.

Стоять на одном месте в темноте, под холодным дождем оказалось еще хуже, чем спотыкаться и падать. Голые ноги, обутые в поршни застыли так, что казалось холод добирается до костей. Мокрая материя прилипла к телу, и по ногам периодически стекали вниз ледяные ручейки. Короче говоря, романтика преодоления трудностей была представлена в полном объеме.

Наш пес какое-то время смирно сидел на месте, потом это ему надоело, и он начал стимулировать нас к действиям. Сначала Полкан куда-то ушел, когда вернулся, начал тихонько потявкивать и толкать меня носом.

— Ну, что тебе неймется? — спросил я.

Вместо членораздельного ответа, он схватил зубами за край кожуха и потянул меня за собой.

— Что это он? — спросила девушка, дробно стуча зубами.

— Зовет куда-то. Может рядом избушка…

— Давай пойдем, а то совсем застудимся, — попросила Марфа.

Я подумал и решил рискнуть.

— Ладно, веди, — сказал я собаке.

Я посоветовал спутнице крепче держаться за сбрую, взял лошадь под уздцы и пошел следом за Полканом. Увы, он тотчас исчез из виду, и я вынужден был остановиться. Пришлось довериться лошади. Я отпустил поводья и взялся за высокую луку седла. Коняга, будто этого только и ждала, резво пошла неведомо куда. Теперь с одной стороны лошади шла Марфа, с другой я.

— Крепче держись, — попросил я девушку, — если что, сразу кричи, а то потеряешься.

На ходу я немного согрелся. Однако ненадолго — мы свернули с тропы и ноги по колено погрузились в холодную воду.

— Ой, здесь вода, — пожаловалась Марфа. — Глубоко!

— Наверное, это уже болото, значит, скоро дойдем, — бодро ответил я.

Глубина все увеличивалась, вода уже доходила мне до середины бедра, но лошадь почему-то не останавливалась и уверенно шла дальше. Несколько раз я проваливался в ямы, но сумел удержать луку седла, и лошадь меня из них вытаскивала. Хорошо еще, дно было не слишком вязкое, а то бы нам пришлось совсем тяжко. В голову невольно лезли мысли о бездонных болотных топях и прочие гадости. Марфа не жаловалась, да и я молчал, чтобы голосом не выдать тревогу. Теперь, когда мы уже оказались на болоте, обратного пути не было.

Где-то впереди, как мне показалось, довольно далеко от нас, призывно тявкнул Полкан. Лошадь заржала в ответ и пошла быстрее, так что теперь мы еле успевали за ней. Скоро идти стало легче, и я отметил, что уровень воды понижается. Наконец под ногами перестало чавкать, и мы оказались на земной тверди.

Ночь кончалась. Светало, и теперь уже можно было разглядеть траву под ногами, коня и сидящего на задних лапах Полкана. Он, видимо, уже отряхнулся, потому что шерсть не липла к телу, а торчала в разные стороны. Марфа, как только мы остановились, сразу же опустилась на корточки и застыла в нелепой позе, упершись ладонями в землю.

Я смог устоять на ногах и не последовал ее соблазнительному примеру. Ноги тряслись, в глазах все плыло, и самое правильное было бы просто лечь на сырую землю и умереть.

— Я сейчас, только отдохну немного, — виновато сказала девушка.

— Хорошо, отдыхай, — машинально согласился я и побрел осматривать место, куда нас занесла судьба. Похоже, что это был какой-то небольшой болотный островок, густо заросший кустарником. Пока никакой охотничьей избушки видно не было, и я испугался, что мы не туда попали. Впрочем, было еще слишком темно. Низкие темные тучи неохотно пропускали утренний свет.

Я вернулся к нашей компании, и только подходя к ним, увидел в стороне невысокое строение с односкатной крышей.

— Изба! — радостно сообщил я девушке. — Вставай! Пошли!

Она медленно подняла голову, посмотрела на нашу новую обитель, и вяло кивнула. Похоже, что сил у Марфы не осталось даже для радости.

Конечно, жилье без огня и тепла, много не стоило, тем более что дождь неожиданно кончился. Однако все лучше, быть под крышей, чем сидеть на мокрой холодной земле. Я разнуздал спешно лошадь, схватил девушку за руку и потащил в избушку.

Потащил, будет слишком сильно сказано, скорее, помог подняться и добрести до входной двери. Она, как и большинство подобных дверей на Руси, была не заперта, а подперта колышком. Я отбросил его ногой, распахнул дверь, и мы вошли внутрь. Пахнуло сыростью и гнилым деревом. Здесь было темно, как в погребе и сначала я ничего не разглядел. Однако, зная, как строятся подобные хижины, без труда нащупал лавку и усадил девушку.

— Раздевайся, скорее, — трясущимися губами сказал я. — Снимай с себя все.

Сам же вытащил из-за пазухи просмоленный мешочек с огнивом и осторожно достал из него трут. Трут, как средство для разжигания огня и остановки кровотечения почти до середины девятнадцатого века находил самое обширное применение. Срезанный полукруглый нарост на дубе или ясене очищается от верхней твердой корки, из внутренней массы берется верхний слой бурого цвета, который вываривается в воде с золой или прямо разминается руками и колотушками, после чего пропитывается раствором селитры. Такой трут легко начинает тлеть от искры, получающейся при ударе огнива о кремень.

Я убедился, что огневой инструмент не промок и положил его на место. Все равно для разведения огня были нужны сухие лучинки, которых у нас не было. Постепенно глаза привыкали к темноте и начали различать отдельные детали убранства избушки. Их оказалось всего четыре: глиняный очаг, стол и пара лавок. На одной из них, скорчившись, сидела Марфа.

— Тебе нужно раздеться, а то простудишься и заболеешь, — сказал я, однако девушка даже не подняла голову. Похоже, что ее жизненные ресурсы подошли к концу. Пришлось пересиливать свою слабость и браться за нее. Первым делом я начал стягивать с ее ног сапоги. Они были скользкие, размокли в воде и так пристали к икрам, что стащить их оказалось очень трудно. Марфе было больно, она вскрикивала и цеплялась руками за лавку, но все равно съезжала с нее от моих неловких усилий. После долгой возни, я все-таки с сапогами справился. Остальную мокрую одежду снять оказалось значительно легче.