Чтение онлайн

А потом Шан пошевелилась. Перекатилась на живот, сунула руку за пояс и выстрелила пять раз. Никто не ответил. Она встала, пошатываясь, но все-таки встала, с пистолетом наготове… И тут Баренкоин открыл огонь.

А Шан все стояла.

Потом она выстрелила сама, и Баренкоин упал.

Беннетт набросился на нее, обхватил, как в регби, и почти повалил на землю, но Шан со всей силы ударила его головой в лицо, и он отшатнулся.

Баренкоин подполз к ним и навалился на Шан. Вдвоем им удалось повалить ее лицом вниз и связать. Она страшно материлась.

— Черт меня подери, — выдал Баренкоин. Он сел на землю, оберегая колено, и вытащил из-за пояса аптечку первой помощи, всадил себе в бедро, через залитые кровью штаны, какой-то укол. Выдохнул. Взял у Беннетта перевязочный материал, который тот ему протянул. — Эд, черт меня подери, она должна быть мертва! Ты в порядке?

— Относительно. — Беннетт задыхался, из носа у него текла кровь. Шлем не особенно помог против низкотехнологичного подхода Шан к самообороне.

Линдсей сумела-таки встать и поднять винтовку. Она подбежала к ним. Ребра как будто раздавило в кашу. Шан все еще вяло сопротивлялась и шумно дышала. Лицо ее, залитое кровью, перекосилось от боли. Ее форменные брюки, от талии до колен напоминали скорее решето, в кителе тоже виднелись несколько дыр. Беннетт, очевидно, исходил из того, что она в бронежилете.

— Это ее? — выпалила Линдсей. — Это ее кровь? Покажи!

Беннетт с видом величайшей заботы склонился над Шан. Он посмотрел на Линдсей с таким выражением на лице, какого она никогда прежде не видела — абсолютнейшее презрение. Он совсем не был на себя похож, на старого доброго Эда. И дело вовсе не в испачканном кровью лице.

— Нет, мать вашу, это моя, — ответил он и вытер нос перчаткой, еще больше размазав кровь. — Она ударила меня головой в лицо. Посмотрите, ее раны даже не кровоточат. — Он указал на землю и стену. — Только первые брызги. На вас саму не попало? Вы были очень близко.

— Нет, на мне ничего нет, и я не ранена. — Линдсей собиралась перевернуть Шан носком ботинка, но Беннетт поднял руку, не позволяя ей. Она больше не правит балом.

— Отстаньте от нее, ладно? — бросил он и повернулся к Шан, просунул руку ей под голову. — Осторожнее, мэм. С вами все будет в порядке. Мне правда очень жаль. Простите.

— Ты дерьмо собачье, — прошипела Шан. — Идиот вонючий. Не понимаешь, что наделал?

Линдсей показалось, что до него наконец дошло и он устыдился. Ладно, не важно. Они ее взяли. Шан у нее в руках.

Баренкоин молча перевязывал ногу и смотрел на Линдсей с явной неприязнью. Потом перевел взгляд на Шан, и глаза его расширились.

— Сколько же пуль понадобилось, чтобы остановить ее? Господи, подумать только…

— И ты заткнись, ублюдок, — рявкнула Шан. И как у нее получается с таким количеством дырок в теле? — Вы убили Виджисси, сволочи!

Должно быть, агония. Линдсей вытащила из кармана скотч и оторвала зубами кусок.

— Он еще жив, с ним все будет хорошо, — сказал Беннетт.

— Ах ты дрянь…

— Я собираюсь заткнуть тебе пасть раз и навсегда, — поделилась Линдсей. — Март, подержи ей голову.

— Нет, она же не сможет… — начал Беннетт.

— Она соберет всех вес'хар в округе, — прервал его Баренкоин. — Мы потом снимем его.

На секунду Линдсей показалось, что Шан вот-вот вопьется зубами Баренкоину в руку, но она все же сильно ослабела от ран и могла разве что грязно браниться. Скотч оборвал последнее ругательство, которое начиналось на «е».

Линдсей вытащила салфетку из аптечки первой помощи и протерла лицо обездвиженной и замолчавшей Шан. Сделала она это вовсе не из человеколюбия — искала рану или хотя бы царапину. Ничего. Это и вправду кровь Беннетта.

На лице Шан застыло страшное выражение. Она не выглядела испуганной, и это беспокоило Линдсей и радовало одновременно, потому что нет никакого удовольствия в победе над слабым врагом.

Но Шан смотрела на нее так, что Линдсей невольно вспоминала о том, сколько волнений и разочарования доставила своей матери.

Беннетт неумело прилаживал на носу охлаждающую салфетку, чтобы остановить кровотечение и предотвратить отек. Все-таки здорово она ему врезала.

Райат сел на корточки рядом с Шан и вытащил пробирку.

— Давайте-ка возьмем образцы тканей прямо сейчас. На всякий случай.

Он оперся на землю одной рукой — только на несколько секунд, но Линдсей этого хватило. Она с силой наступила ему на ладонь. Райат завопил. Баренкоин навел на него винтовку. Выглядел он так, будто ему страшно не терпится проверить, работает она или нет.

— А давайте не будем. Вместо этого запустим лучше челнок.

Баренкоин захромал по коридору, подгоняя Райата перед собой. Беннетт уперся. Баренкоин и Райат тоже остановились.

— Эд, иди вперед. Уходите все, — велела Линдсей.

— Я вам помогу ее нести, вы сами не справитесь, — сказал Беннетт.

Нет смысла продолжать этот спектакль. Линдсей вытащила из кармана на поясе гранаты. Она бы предпочла УРУ, чтобы уж наверняка, но где-то в коридорах скрылась та женщина с сыном… Ничего, гранаты тоже сработают. Она начала устанавливать таймеры.

— Эд, проваливай. Живо.

— Что вы делаете, мэм?

— Мы не можем передать ее им. Ты и сам понимаешь. — Линдсей не хотела встречаться с Шан взглядом, это было бы уже чересчур. Она никогда никого не убивала вот так, лицом к лицу. Она отдавала приказы — «пуск», «огонь», — но никогда сама не делала грязной солдатской работы. — Кончится тем, что все мы станем такими же, как она. В тебя всадили целый магазин, а ты встал и опять идешь в бой. Снова и снова. Она должна умереть, Эд. Ей многое пришлось вынести, чтобы с'наатат не попал в наши руки, и в этом я с ней солидарна.

— Это собственность правительства, — встрял Райат. — Ты не имеешь права. У тебя приказ.

— А мне наплевать. Ну же, Эд. Идите к челноку, я вас догоню.

Беннетт выглядел на удивление спокойным. Он всегда отлично умел перебарывать физический страх. Это особенно нравилось в нем Шан. Вот уж про кого не скажешь: кишка тонка.

А теперь он поднял винтовку и прицелился в Линдсей. Линдсей смотрела мимо дула, прямо ему в глаза — он не отличался высоким ростом, — но все, что она видела — это запекшаяся кровь, от бровей до самого подбородка. Салфетка на носу смотрелась почти комично, как маска енота. В его решимости смешного не было ни грамма.