Чтение онлайн

– Так не хочется уходить отсюда. Когда мы ещё вернемся сюда?

– Ты же знаешь, милая, – ответил он, взяв её за руку и поправив автомат на плече.

– Знаю, знаю. После вашей очередной и очень важной вылазки.

Он улыбнулся ей, поправив прядь ее волос за ухо и поцеловал её в губы.

– Пошли? – спросил он, сопроводив свои слова кивком головы.

– Пошли, – хихикнула она в ответ и, вторя ему, кивнула, отчего волосы упали на глаза, и она тут же их поправила.

Держась за руки, они направились к привязанной к одному из деревьев гнедой кобыле, мирно жующей траву неподалеку. В свете солнечных лучей её бока отливали сталью. Паша лихо запрыгнул в седло и, обхватив любимую за талию, посадил её впереди себя. Лошадь шагом направилась по еле заметной тропе через лес, увозя влюбленных навстречу восходящему теплому осеннему солнцу.

Проехав небольшой лесок, они добрались до высокого забора, который огораживал маленькое поселение, насчитывающее несколько одноэтажных домиков, большой коровник и одну землянку. Еще был бетонный гараж с парой старых тракторов и военным грузовиком внутри. Техника уже давно была не на ходу, представляя собой лишь бесполезные ржавые куски металла.

До дождя поселение было скотным двором с приличным поголовьем коров и лошадьми. Население теперь состояло из бывших скотников, подросших за зиму детей-сирот из детского дома, что располагался на другом берегу озера и был давно заброшен, и их воспитательницы. Исключением был лишь Степаныч, приехавший сюда во время всеобщего хаоса и скоро ставший главным среди выживших. Он и организовал на бывшем скотном дворе, которым раньше руководила мать Степаныча, это самое поселение, сумев завоевать уважение оставшихся пятерых скотников. Ну а у детей он пользовался исключительным авторитетом, и те, будучи сиротами, считали его не иначе как отцом.

Павел завел гнедую через открытые ворота и, поднимая облако пыли с единственной улицы, направился к дому Степаныча, который раньше был просто складом и находился в северной части скотного двора. Проехав мимо коровника с девятью коровами и двумя быками, он высадил девушку и, пришпорив лошадь, умчался дальше.

Народ, коего в общем было немного, еще только просыпался под громкий лай Лики и Джека, исправно несших службу по охране периметра вместе с караульными. Павел остановил лошадь у одноэтажного домика, огороженного невысоким забором из ржавого профнастила, и привязал поводья к столбу, бывшему раньше электроопорой. Здесь, на краю поселения, было совсем тихо, лишь пение пташек и редкое мычание коров, выгоняемых на пастбище, нарушало эту утреннюю тишину.

Поздоровавшись кивком головы с караульным на вышке Сергеем и погладив собаку, радостно вилявшую хвостом, Паша вошел внутрь двора. Старший сидел, как и обычно в это время, за столом, стоявшим посреди яблоневого сада, и корпел над картой. Деревья снова плодоносили, несмотря на долгую зиму, и плоды их нависали над столом, наполняя воздух сладким пьянящим ароматом.

Степаныч – крепкий, рослый, около двух метров мужик лет сорока пяти, одетый в камуфляжную куртку поверх потертой тельняшки, что–то отмечал карандашом и, делая записи в старом блокноте, изредка почесывал седую бороду. Он поднял голову и посмотрел на вошедшего парня и, улыбаясь, кивнул на скамью, стоявшую с другой стороны стола.

– Здорово, Паш, садись, – пробасил он, прокашлявшись.

Павел пожал протянутую руку и присел, положив автомат на край стола.

– Ты в прошлую вылазку колючку вроде видел, – с ходу начал Степаныч.

– Видел. Там склад какой–то есть недалеко от моста. Она в рулонах там и валяется, правда, ржавая неслабо. Вот здесь, – ткнул пальцем в карту Паша.

Отворилась калитка, и во двор вошел Митя, один из выживших скотников, лет шестидесяти, невысокого роста в кирзовых сапогах и фуфайке поверх серой рубахи, заправленной в черные штаны. Он поздоровался со всеми, присел рядом с Пашей и снял кепку, ослепив двор бритой наголо головой.

– Нам бы сюда ее привезти и периметр усилить. Скоро зима, и твари уже приглядываются к нам из леса, с южной стороны. Миша видел их, когда стадо пасли. Серёга, правда, не заметил ничего, но Мухтар, вел себя подозрительно. Всё в лес смотрел и рычал, как зверь ошалевший. Так что при наступлении холодов могут и напасть. Пока всё тихо, но лучше перебдеть, чем недобдеть, – продолжил старший поселения.

– Я понял. Привезем, если никто еще не добрался до неё, – кивнув, ответил Павел и задумался, ведь именно там, располагалось их с Полиной тайное место.

– Кто? – удивился Митя и, не скрывая досады, добавил: – Нет никого больше. Кто в дождь не погиб, умерли зимой. Да и от радиации, кто помер, а кто… Ну ты понял. Сам знаешь, получше меня.

Паша снова кивнул и, привстав, сорвал яблоко, обтер его о свою толстовку и откусил сочный плод.

– Я все–таки думаю, что тут ещё и вирус какой-нибудь роль свою сыграл. Ну, или и то и другое вместе, – сказал Степаныч, глянув на Павла, который уже собрался уходить, чтобы отправиться в город.

– Разве это важно теперь? – спросил он.

– Понимаешь, когда после всего мы с Ваней в город мотались, они все ещё были людьми. Напуганными, агрессивными, но обычными людьми. А сейчас… Ну, не может радиация так сильно повлиять на человека за такой короткий период времени.

– Степаныч, какой прок от этих разговоров теперь? Вирусологов больше нет. Вообще, кроме них, никого нет. Мы, может, одни на всей планете остались, – сказал Митя, уставившись на старшего.

– Может, и одни. Как думаешь, Паш?

– А чего тут думать? Наверняка ещё где-то выжили и не превратились в этих обезумевших тварей.

– В Америке что ли? – ухмыльнулся Митя.

– Не обязательно, хотя и это не исключено. Может, в Китае, или в Африке. Там, может, и не было зимы, климат другой там, – ответил Степаныч.

– А, кстати, да. Может, ты и прав. Там всегда тепло было.

– Ну, мы поехали тогда что ли? В обычном составе? – устав слушать бессмысленный разговор, спросил Павел.

– Генка рвется с тобой, – вдруг сказал Митя.

– Не мал он ещё? Генка-то твой?

Степанычу это явно не понравилось. Геннадий, внук Мити, был пухлым шестнадцатилетним юнцом, но мнил себя взрослым, да и гонору в нем было немало. Старшего он никогда не считал авторитетом да и работать особо не любил – дед за него всегда отдувался.

– Не мал. В самый раз. Пусть опыта набирается.

Степаныч вопросительно посмотрел на Пашу, и тот нехотя кивнул.

– Вроде, уже давно всё спокойно проходит, без нервов. Только если он подчиняться приказам не будет, я его одного назад отправлю, ещё и морду набью.

– Ну, ты это… Не гони на него. Морду он набьет, – начал было Митя защищать внука, но Степаныч резко прервал его.

– Митя! Если заслужит, я ему еще и здесь добавлю. Так что проведи с ним основательную профилактическую беседу. Или вообще не поедет он никуда.