Чтение онлайн

Ясотый оцепенел. Как ни странно, но поначалу он даже почувствовал облегчение, а потом понял, что теперь вся ответственность лежит на нем. Генерал наверняка испытал ужаснейшую боль, но Алекс даже не двинулся с места. Он смотрел, как сварщик поднял горелку к лицу генерала, и лицо начало плавиться.

За все годы войны Алекс повидал много страшного, но не такого, как сейчас.

Придя в себя, он положил конец этому кошмару и выстрелил из пистолета.

Американец рухнул на пол, и горелка, наконец, погасла.

Алекс убрал оружие. Машина запуска ракеты уже действовала, но сам он не мог повернуть два ключа одновременно. Надо найти кого-нибудь второго. Алекс повернулся, чтобы позвать кого-нибудь из своих людей, и встретился с собственной смертью в лице чернокожего человека с красным платком на голове, безумными глазами и обрезом в руках. Еще не вышедший из оцепенения, Алекс начал поднимать пистолет, предпринимая слабую попытку защититься, но американец опередил его.

Григорий посмотрел на часы.

Совсем скоро полночь.

Он бросил взгляд на вереницу комнат за стальной дверью. Интересно, мог бы великий Толстой придумать такой сюжет: толстый Григорий, готовый от страха наложить в штаны, собирается проникнуть в лабиринт и остановить человека с ядерной бомбой, который собирается уничтожить мир. Это было настолько абсурдно, что не пришло бы в голову ни Толстому, ни даже русским сказочникам. Он был князем Таташкиным, собирающимся сразиться с Колдуньей вечной тьмы. Да, мир выбрал довольно неподходящую кандидатуру для борьбы с Колдуньей, с горечью подумал Григорий.

Стоило хлебнуть для храбрости. Он вытащил из кармана бутылку, поболтал ее, обнаружив, что водки поубавилось, отвинтил пробку и сделал большой, жадный глоток. Мир сразу стал добрым и чудесным. Григорий почувствовал, что готов действовать. Прочь, раболепие, угодничество, хныканье и подобострастие! Прочь, страх! Он сможет убить и убьет.

Григорий шагнул в темноту коридора.

Должно быть, это Климов выключил свет.

Сняв ботинки, он осторожно, на цыпочках, двинулся по коридору. Страха уже не было, правда, сердце учащенно колотилось в груди, но это не от страха, а от возбуждения. Теперь он у него в руках, этот молодой Климов, негодяй, убивший его друга Магду и собирающийся вот-вот убить весь мир. Вдохновленный водкой, Григорий представил, как схватит этого негодяя за горло и будет сжимать его, наблюдая, как пустеют и затягиваются пеленой смерти ненавистные глаза.

Григорий бросил взгляд в первую комнату: внутри шкаф с досье, три поломанных портативных шифровальных машины и больше ничего.

Он двинулся дальше, тихонько дыша через нос, прищурив глаза. Поймал себя на мысли, что сейчас собран, как никогда, подвигал руками, напрягая мускулы.

Что говорилось в тех лекциях, которые читали ему много лет назад?

Он прошмыгнул мимо двери второй комнаты: очередные шкафы с досье, старые чемоданы, висящая форма.

Григорий продолжил свой путь. В следующей маленькой комнате хранились устаревшие средства связи и шифровальное оборудование. Оно было слишком громоздким, чтобы увезти его домой, слишком секретным, чтобы выбросить, и слишком прочным, чтобы уничтожить. В следующей комнате хранилось оружие. В пирамиде были заперты старые автоматы ППШ, к стойке пирамиды были пристегнуты цепью несколько ручных противотанковых гранатометов. Хранились здесь и несколько ящиков взрывчатки со взрывателями. Все это осталось от маньяков сталинских времен, считавших, что война может начаться в любую минуту, и тогда торговый атташе сразу превратится в диверсанта или в партизана.

В следующей комнате не было ничего, кроме мебели из кабинетов арестованных в свое время чиновников. Мебель тоже оказалась политически неблагонадежной, и для нее подыскали свой Гулаг.

В последней комнате Григорий обнаружил этого крысенка Климова.

И нашел бомбу.

Естественно, он узнал ее по рисункам, которые ему приходилось видеть. Это был вариант знаменитой американской малогабаритной бомбы W54, который назывался «специальный ядерный фугас». Мощность его была одна килотонна, и этого было вполне достаточно, чтобы отсюда, из посольства, запросто превратить в пар основные правительственные здания, и за счет мощной ударной волны, теплового излучения и электромагнитного импульса полностью уничтожить Пентагон, находившийся через реку в Виргинии, нанести громадный ущерб ЦРУ и вывести из строя средства связи в Агентстве национальной безопасности в Мэриленде.

Установленный на столе фугас был похож на большой зеленый металлический чемодан. Висячий замок был открыт, крышка откинута. Взрывной механизм выглядел на вид довольно простым – обычный часовой механизм, отсчитывающий время. Цифры, показывающие время, были кроваво-красного цвета, как в третьеразрядных американских шпионских боевиках.

23:56.30

23:56.31

23:56.32

Этот ублюдок уже приготовился. Климов сидел неподвижно, а цифры прыгали, приближая последний момент. Он притащил из комнаты, где хранилась мебель, старое вращающееся кресло и теперь просто сидел и ждал.

Григорий пошел к нему, ожидая, что этот негодяй сейчас повернется и поднимет пистолет. Он чувствовал, что подошел уже достаточно близко, и радость от предвкушения убийства охватила его. Он убьет Климова голыми руками, и это будет здорово. Он убьет его за Магду, которая уже мертва, и за миллионы спящих людей, которым предстоит последовать за Магдой.

Дюйм за дюймом Григорий подбирался все ближе.

Климов сидел, не шелохнувшись.

23:57.45

23:57.46

23:57.47

Григорий тронул Климова за плечо и приготовился к удару.

Молодой Климов качнулся вперед, а затем рухнул на цементный пол. Раздался глухой звук и треск разбитых зубов.

Климов был убит выпущенным прямо в сердце лезвием десантного ножа, торчащего у него из груди, обильно залитой кровью. Кровь текла изо рта и носа, в открытых глазах стояла пустота.

– Он очень удивился, когда я убила его, – раздался голос Магды Гошгарьян, которая стояла в дверях позади Григория. – Хотелось бы мне, дорогой Тата, чтобы ты присутствовал здесь, когда лезвие воткнулось ему в сердце и глаза остекленели.