Чтение онлайн

Летом там могла бы лежать легкая хлопчатобумажная куртка или скатерть для пикника, а один раз он увидел портативный холодильник для охлаждения виски – но всегда это был клетчатый предмет. И каждый раз автомобиль был другим, «Свиная отбивная» обычно брал его напрокат под вымышленным именем. В подобных деталях он был внимателен и щепетилен.

На этот раз был «форд». Солнце припекало, изо рта у Григория шел пар, но он почувствовал, как замерзает пот под воротником его рубашки.

Что-то давило в груди, он стоял, не двигаясь, понимая, что еще не пришел в себя. Но и стоять просто так он уже не мог. В Америке ничего так не бросается в глаза, как человек, остолбеневший на стоянке машин. Каждый проходит к своему автомобилю, и ему нужно идти. Григорий подумал это и направился в сторону деревьев, ограждавших стоянку, что тоже было не лучшим вариантом.

Тогда он повернулся и направился назад. Давай, приказал он себе, время не ждет. Его ужасно трясло. Григорий заставил себя подойти к машине и заглянуть внутрь. На полу возле заднего сиденья стоял портфель, молния у него была открыта. Глупец, просто открой дверь и сделай все, как надо. Григорий подошел к задней дверце, обычно она была незаперта. Он взялся за ручку дверцы, нажал кнопку и…

Стоп! Согласно официальной инструкции, листок с указанием номера выхода из магазина должен был находиться между страницами 300 и 301, это было равносильно личной подписи «Свиной отбивной». У шпионов бывали такие знаки, обозначавшие, что они действуют не под контролем. Григорий достаточно давно работал с агентами, у всех имелись подобные личные знаки, они были уникальными, являясь как бы средством тайного общения между агентами и их хозяевами.

Чувство тревоги, охватившее Григория, усилилось, к горлу подкатил комок.

Профессиональное чутье оперативника, действующего во вражеской стране, обострилось до предела. Но ведь так повел бы себя и просто трус. Ему хотелось заплакать. Григорий почувствовал, как задрожали колени. «Свиная отбивная», что же ты делаешь со мной? Неужели простая небрежность? А может, это хитрая уловка, и ты скурвился, обуреваемый алчностью? Такое постоянно случалось с агентами.

Что происходит, «Свиная отбивная»? Самоуверенность снова подвела его, убежденный в непогрешимости агента, он полностью положился на него. Безнадежный сумасшедший, которого всегда предавали любимые люди! Так было всегда, теперь это случилось и со «Свиной отбивной»! Внезапно Григорий возненавидел его.

«Свиная отбивная» был мразью, падалью, дерьмом! «Свиная отбивная» был…

И вдруг с отчаянием, направленным скорее на то, чтобы избавиться от возникшей проблемы, а не решить ее, Григорий обошел машину и остановился у другой ее стороны, где дверцы были закрыты. Он огляделся: вблизи никого не было. Сунув руку в карман, он вытащил армейский нож швейцарского производства, быстро вставил лезвие между резиновой прокладкой и стеклом и с силой нажал на рукоятку. Стекло не поддалось. Он снова оглянулся, охваченный паническим страхом. Машины въезжали на стоянку, парковались на свободных местах, но все они были далеко. Он снова навалился на рукоятку ножа. И вдруг стекло задвигалось, ему удалось опустить его на дюйм. Прилагая все силы, Григорий опускал стекло все ниже и ниже… теперь он уже мог просунуть в отверстие руку.

Снова огляделся по сторонам, испуганный тем, что натворил. Но нет, никто не обращает на него внимания. Григорий тяжело дышал. Сейчас у него разорвется сердце! Он просунул толстую руку, нащупал кнопку, запирающую дверь, и с каким-то сдавленным криком открыл ее. В нос ему ударил залах новой машины, запах американского благополучия. Наклонившись в сторону переднего сиденья, Григорий потянул к себе портфель… но он не стронулся с места. Похоже, там была какая-то помеха, словно он потянул его не под тем углом. Он еще раз легонько дернул портфель и…

Григорию показалось, что мимо лица пронеслось какое-то насекомое или маленькая птичка, не поймешь, потревоженная ласточка или калибри – безобидная, но потерявшая ориентацию и какая-то совершенно застывшая. В следующие доли секунды, пока эти впечатления укладывались у него в голове, он услышал тихий металлический звук и легкое звяканье какого-то предмета. Григорий в недоумении отступил назад, пытаясь понять, что происходит. Сердце снова бешено заколотилось, он быстро оглядел себя, но все было в порядке…

И тут он увидел что-то блестящее и ужасное. В крыше машины, в нескольких дюймах от его лица, торчало лезвие десантного ножа, смазанное маслом и блестящее на солнце. Верхушка лезвия была зазубрена – для лучшего проникновения в человеческую плоть. Выпущенный с огромной силой, нож почти наполовину вошел в крышу машины. Страшная длинная полоска стали с двумя усиками у основания и вообще без ручки.

Григорий моментально узнал в полоске стали вылетающее лезвие ножа – любимое оружие десантников из спецназа ГРУ, советских подразделений, аналогичных американским «зеленым беретам» или британским специальным воздушно-десантным войскам. Лезвие у него закреплялось на рукоятке поверх мощной цилиндрической пружины, и получался обычный десантный боевой нож, но при нажатии стопорной кнопки пружина распрямлялась и лезвие с огромной скоростью летело вперед. Таким ножом можно было бесшумно убить жертву на расстоянии двадцати пяти метров. Смертельным оружием пользовались не только «спецназ», но и КГБ, и секретные службы всех стран Восточного блока. Его высоко ценили специалисты по «мокрым делам», которых КГБ готовило на курсах в Карловых Варах и на Черном море.

Заглянув в машину, Григорий наклонился над портфелем и увидел поблескивающую металлическую рукоятку и проволоку, тянувшуюся от стопорной кнопки через портфель к полу. Все было задумано так, чтобы лезвие вылетело через открытый верх портфеля, когда его поднимут с пола.

Если бы он проник в машину через незапертую дверь, то есть сделал бы то, что он делал обычно – склонился бы над портфелем и стал поднимать его, то лезвие вонзилось бы точно в середину груди. Умер бы он моментально, захлебываясь собственной кровью на заднем сиденье этой машины.

Кто-то спланировал его убийство.

Григория вырвало.

Он повернулся и заспешил от места своей гибели.

– Мама, мама! Самолеты! – Пу Хаммел подбежала к окну, привлеченная шумом самолетов. Герман бросил быстрый взгляд на часы.

Что-то поздновато они, подумал он. Мне казалось, они должны были прилететь раньше. Да, неважно они управляются.

– Осторожно, Пу, – попросила ее из спальни Бет Хаммел.

Но Пу, заинтересованная тем, что самолеты летят так низко, прижалась носом к стеклу, наблюдая за их полетом в направлении горы.

Герман стоял рядом, держа девочку за плечо.

– Что они делают, Герман? – спросила Пу.

– Ох, я не знаю, – ответил он. – Может быть, они решили устроить представление для всех детей в городе, порадовать их своим шумом и помочь снегу быстрее растаять.

– Они похожи на пугала, – заметила Пу. Герман не слушал ее, но внезапно нахмурившись, сказал:

– Давай пойдем в подвал, Пу, хорошо? Захватим с собой твою маму и сестренку и устроим там маленький пикник.

И тут Пу интуитивно, с изумительной проницательностью, часто присущей детям, прокомментировала это событие.