Чтение онлайн

– Простите, миссис Тиокол, – это вмешался самый молодой из Трех Тупиц. Он был несколько вежливее своих коллег и понял, как неприятно ей то, что ее оборвали.

– Да?

– Вы сказали, Семьдесят третья улица.

– Да.

– Мне приходилось бывать в нашем бюро в Нью-Йорке. Вы, наверное, имели в виду Восемьдесят четвертую улицу?

Меган смутилась, почувствовав твердую уверенность в его голосе.

– Ну, не исключено, что я перепутала адрес. Кто запоминает адреса? И какая разница… нет, простите, это точно была Семьдесят третья улица! Вы меня не собьете. Между Мэдисон и Парком. Красивый особняк, звезда Давида на флаге, фотографии Бен-Гуриона, Голды Меир, Бегина и Шимона Переса. Там было много людей, рабочих, все…

Меган чувствовала на себе внимательный взгляд агента.

– Извините, я очень хорошо знаю здание консульства. Да, это особняк, но на Восемьдесят четвертой улице, между Мэдисон и Пятой авеню, рядом с музеем. Я там работал, и мне приходилось часто бывать в этом здании. Мы сотрудничали с Моссадом по вопросам обеспечения безопасности.

– Я… я имею в виду…

Меган даже не знала, что и сказать.

– Вы уверены, что это была Семьдесят третья улица?

Она только тупо кивнула.

– Понимаете, все это можно было очень просто устроить. Снять особняк, в одно прекрасное утро вывесить флаг, развесить фотографии, какие-то люди крутятся внутри, изображая деловую обстановку. А через час после вашего ухода все исчезает.

Меган почувствовала, что под ней разверзлась дыра, громадная и темная. Она падала туда, но никто ее не ловил.

Питер! – подумала Меган. – Боже, Питер!

– Они обманули меня. Просто обманули.

– Да, мадам, боюсь, что так, – согласился один из Трех Тупиц.

И Меган тихонько заплакала.

– Ох, Питер, Боже мой, что я натворила?

Акли в одиночестве сидел перед полицейской машиной. Он замерз. Кто-то принес ему одеяло, и он закутался в него. Он сидел в сиянии огней, казалось, сюда съехались полицейские машины со всего мира, свет от их красных и синих мигалок метался по домам и деревьям. У Акли болела голова, ныло все внутри от ударов пуль по бронежилету, и, в конце концов, его вырвало.

Все держались в сторонке от него, по крайней мере, в этот момент, и он был благодарен им за этот небольшой знак сострадания. Глядя перед собой, Акли ничего не видел. Он умотался, был в прострации, которая его устраивала, потому что если бы он думал о случившемся, то захотел бы умереть, лишь бы все кончилось.

Дети находились с полицейскими, но никто не знал, что делать с ними и где их пропавший отец. Акли слышал, как кто-то предлагал отправить детей к бабушке в Хагерстаун. Он не мог смотреть на них, на этих двух маленьких девочек, сущих ангелочков, не испорченных еще злом. Акли лишь бросил в их сторону быстрый взгляд: девочки напоминали маленькие лепестки, красивые и светлые.

Почему она поднялась наверх?

Почему я выстрелил?

Она поднялась наверх, потому что она мать.

Я выстрелил, потому что я полицейский.

Можно назвать это как угодно: хубрис, судьба, кисмет, карма. Но это было предначертано, неизбежно, такова была высшая воля.

Когда он вернулся к Бет, уже ничего нельзя было сделать. Девочка сидела рядом с ней, держа мать за руку. Потом из комнаты вышла вторая девочка, села от матери с другой стороны и начала плакать. Акли лишь взглянул на них, на мертвую женщину, вышел на улицу и пошел к машине, предоставив заниматься всем врачам, полицейским и пожарным.

– Да, тяжелый случай.

Удивленный Акли поднял голову. Рядом на костылях стоял Дельта-3.

– Вы в порядке, сержант? – безучастно спросил он.

– Думаю, выживу. Послушайте, если у вас будут какие-то неприятности, то я расскажу, как все случилось. Черт побери, мистер Акли, вы один пошли на настоящего бандита, державшего заложниками двух детей, и вы спасли детей. Отличная работа.

– Да, и все же я с ней не справился.

– Мы ворвались в дом, где находились трое заложников. Двоих освободили, в любом случае, чертовски удачная операция. А эта женщина, она была хорошей матерью, она предпочла спасти детей, а не спастись самой. Вот как вы должны это объяснять.

– Но задача была захватить пленных.

– Прошу прощения, сэр, но пошли эти пленные к чертовой матери. Мы и так потеряли троих людей.

Но эти слова не успокоили Акли.

– Сэр, нужно доложить обо всем. Понимаете, они сейчас в напряжении, очень ждут нашего сообщения.

– Да, – покорно согласился Акли.

Чувствуя себя опустошенным, он вытащил микрофон – от этого усилия у него заныли ребра – и нажал тангенту.

– База, говорит специальный агент Акли, можете соединить меня с командованием Дельты?

– Понял вас, Бюро-1, соединяю, можете говорить.

– Дельта-6, слышите меня? Я Бюро-1, прием.

Послышался треск электрических разрядов, шум помех, но затем он услышал голос:

– Бюро-1, я Дельта-6, слышу вас. Докладывайте.

– Штурм закончился. Два заложника освобождены. У нас один убит и двое ранены, но не тяжело. Ситуацию сейчас контролируем. В доме находилось трое вооруженных людей.

– Пленные есть? – донесся издалека голос Пуллера.

– Нет, Дельта-6. Пленных нет. Была сильная перестрелка, пленных взять не удалось.

Рация замолчала. Акли поспешил высказать все до конца.

– Дельта-6, я случайно застрелил гражданского человека. Прошу отстранить меня, вам надо найти себе другого…

– Отставить, Бюро-1.

– Ради Бога, я застрелил женщину. Я просто не могу…

– Бюро-1, я Дельта-6. Гибель гражданских лиц неизбежна при подобных боевых операциях. Возьмите себя в руки.

– Полковник Пуллер, я застрелил мать, в сердце…

– Бюро-1, прекратите каяться и слушайте указания.

– Сэр, я…

– Послушай, Бюро-1, это боевая операция, и ты должен выполнять приказы, иначе я тебя арестую, черт побери. Сынок, у меня нет времени разбираться с твоей нежной душой. Ты понял?

– Понял, – ответил Акли. В горле у него стоял комок, глаза заволокла пелена.

– Собери их оружие, отправь серийные номера в ФБР и посмотри, что из этого выйдет. Потом я хочу, чтобы ты осмотрел тела, там у тебя должен быть под рукой какой-нибудь медицинский эксперт. Осмотрите тела. И одежду. Проверь одежду. Как понял, Бюро-1?