За горизонт
Шрифт:
– К затоплению я непричастен, – в голосе Полковника послышались скорбные нотки. – Виновный будет найден и наказан. А вас обнаружили, когда сработал датчик движения в шахте подъемника. Я располагал достаточным временем, чтобы подготовить теплую встречу.
Безбожник больше не произнес ни слова. Видимо, разговор был исчерпан. Глеб приподнялся со скамьи, чтобы видеть обоих. Самуил Натанович, ссутулившись, брел к гермоворотам. Хозяин убежища, напротив, все еще стоял возле «Малютки». Его тяжелый взгляд, казалось, пронзал броню тягача насквозь. Видно было, что отпускать строптивых гостей Полковнику не хотелось.
– Верните им топливо и боеприпасы, – наконец бросил он коротко и, развернувшись, зашагал вслед за врачом.
Сделка состоялась…
Кардиограф умиротворяюще попискивал, отмеряя удары сердца. Мягкий приглушенный свет струился из стеновых панелей, окутывая больничную палату и укутанного одеялами человека нереальным, призрачным сиянием. Пациент, опутанный датчиками, с забинтованной головой и дыхательной трубкой в носу, оставался недвижим. Грудная клетка его мерно вздымалась, и лишь пальцы на руках изредка подрагивали. Организм медленно пробуждался от долгого сна.
– Как же ты цепляешься за свою никчемную жизнь…
Стоя у изголовья кровати, Сунгат с омерзением наблюдал за тем, как стекает из приоткрытого рта Полковника слюна, оставляя на подушке мокрый след. Долгие месяцы ожидания того момента, когда болезнь таки доконает старикана, грозили перерасти в годы, а то и десятилетия топтания на месте, на вторых ролях возле «царского трона». И все благодаря этому невесть откуда взявшемуся хирургу…
Глядя теперь на источенные болезненной худобой скулы, дряблый подбородок, морщинистый, в пигментных пятнах лоб, «оборотень» не узнавал в осунувшемся беззащитном старце прежнего, властолюбивого и непререкаемого лидера, одно только упоминание имени которого заставляло стихать голоса и ввергало в благоговейный трепет.
– Сдал, бедняга… Пора уже и на покой…
Посетитель шевельнулся, приблизившись к ложу вплотную…
– Эй, уважаемый! Не время для посещений! Пациент еще не отошел от наркоза!
Войдя в бокс и заметив склонившуюся над Полковником фигуру, Самуил Натанович решительно зашагал к незнакомцу, дабы выдворить его прочь. Чем ближе он подходил, тем быстрее росла тревога, тем больше ужасающих деталей бросалось в глаза. Погасшие мониторы реанимационного комплекса, небрежно сброшенная на пол паутина датчиков, сбившееся на бок одеяло, из-под которого торчит, свисая с кровати, нога Полковника…
– Что… Что все это…
Только теперь врач заметил подушку в руке здоровяка, которой тот прижимал голову пациента к кровати.
– Ты что творишь?! – вскричал Безбожник, бросаясь вперед.
Однако путь ему преградил пистолет во второй руке убийцы. Повернувшись к хирургу, Сунгат мрачно улыбнулся и прошипел:
– Стой, где стоишь, лекарь!
Подушка скатилась с посеревшего лица пациента. Полковник скончался, так и не приходя в сознание.
– Зачем? – хрипло произнес Самуил Натанович.
Язык еле ворочался. Потерпеть крах в шаге от победы… Когда позади сложнейшая, филигранно проведенная операция, вернувшая веру в собственные силы, ставшая венцом его карьеры! И такой бесславный, глупый конец… Со смертью пациента леденящая пустота где-то глубоко внутри вернулась на законное место. Безбожник вдруг остро осознал, что проклятие все еще висит над ним, отнимая жизнь у тех, кому он пытается ее сохранить…
– Городу нужен новый лидер, – глаза Сунгата горели адским пламенем.
– Такой, как ты?
– А ты имеешь что-то против, старик? Ты, жалкий кусок дерьма, чуть не разрушивший все мои планы! Ты и вся ваша мерзкая компашка! Особенно этот сталкер… Как там его… Таран? Вы должны были сдохнуть еще там, в шахтах! – Последнюю фразу головорез выкрикнул, не в силах более сдерживать гнев. – Ну ничего… Я этого не оставлю… Твой дружок прилюдно унизил меня, и это не сойдет ему с рук… А начну я с тебя, светило гребаной науки…
– Я свой век отжил… – Самуил Натанович смотрел на «оборотня» с легкой усмешкой на усталом лице. – А Таран… Даже если догонишь экспедицию, в чем я очень сомневаюсь, Тарана ты не достанешь при всем желании… И знаешь, почему?
Безбожник без тени страха шагнул навстречу убийце, почувствовав, как уткнулось в грудь дуло пистолета. Сунгат напряженно ждал ответа. Губы его кривились от ярости.
– Потому что из вас двоих яйца есть только у него!
Из глотки «оборотня» вырвался звериный, полный ненависти рык. Оружие в руке заходило ходуном, изрыгая огонь. Тело Самуила Натановича безвольным кулем осело на пол и вздрагивало каждый раз, когда очередная порция свинца пронзала беззащитную плоть. Даже когда магазин опустел и вместо выстрелов послышались сухие щелчки бойка, убийца продолжал нажимать на спусковой крючок, исторгая нечленораздельные звуки, больше похожие на шипение, чем на человеческую речь.
Дверь распахнулась, и в палату вломились патрульные. Завидев высокопоставленного командира с оружием в руке, оба на секунду замешкались, синхронно переведя взгляд на распростершееся на полу окровавленное тело.
– Полковник мертв! – выкрикнул Сунгат, овладев собой. – Я застал убийцу на месте преступления!
Не давая бойцам опомниться, «оборотень» подошел к одному из них, светловолосому увальню с крупными, неаккуратными чертами лица.
– Как звать? Впрочем, не важно. Я иду за Шустовым! Никого не впускать! Ждать указаний!
Патрульные вытянулись во фрунт, провожая рослую фигуру взглядом. Стоило Сунгату исчезнуть за дверью, как оба с облегчением вздохнули, непонимающе переглянулись и принялись озираться по сторонам, изучая место преступления.
– Ну-ка, что тут у нас?
Блондин нагнулся и, стараясь не вымазаться, двумя пальцами подцепил из лужи крови пробирку.
– Похоже на «дурь», – предположил напарник, разглядывая через стекло невесомую желтую пыльцу.
– Думаешь? – засомневался обладатель находки. – А если что опасное?