Чтение онлайн

Так это называлось в романах.

Принц Эжан любил читать.

Легонько дунул ветер; за пергамент зацепился желтый сухой листок, странный и лишний среди лета. Впрочем, несколько таких листьев уже плавали в пруду, удивляя красных и золотых рыбок. Эжан осмотрелся по сторонам: так и есть, одно из подстриженных полукругом деревьев за ажурной решеткой беседки умирало. Красивая золотая смерть… нет, лучше так:

Прекрасна золотая смерть…

И та-та-та, и та-та-та-там.

Он записал строчку прямо под недорешенным уравнением. А затем сосредоточенно — учитель, расположившийся на лавочке в четырех шагах, не должен был усомниться, что ученик воюет с иксами, — принялся штрихами набрасывать силуэт круглого облетающего дерева… и под его сенью — тонкую фигурку девушки в узком платье с буфами.

Коварный листок, похожий на скорбную улыбку, дернулся под порывом ветра и смазал начатый рисунок. И пусть.

Ее лица Эжан все равно никак не мог вспомнить…

— Решил? — полюбопытствовал учитель. Вот теперь Эжан мог поклясться, что он издевается. Ореховые глаза мага превратились в щелочки, вокруг которых собралась сеточка разбегающихся морщин. Губы вроде бы хранили серьезность, но их уголки неуловимо подергивались.

— Нет, — честно признался принц. — Я думал о ней. Ты говоришь, она принцесса? Откуда?.. Из Аталорра?

— Из Аталорра, — снова без тени насмешки подтвердил учитель, — Или, может, из Ильмии… где-то так.

— Подожди. — В словах мага была неувязка, и, вцепившись в нее, Эжан отважно ринулся в бой. — Ты говорил, что был хорошо знаком с ее родителями. Значит, ты должен точно знать, из Ильмии она или из Аталорра… точно, понимаешь?! Ты сам себе противоречишь…

— Понимаю. — Маг опять кивнул, и опять совершенно серьезно. — Но предназначение стабильера — сглаживать и уничтожать всяческие противоречия, возникающие в мире. В данном случае это совсем нетрудно, если учесть, что противоречие гнездится главным образом в твоей голове… Объяснить?

Эжан махнул рукой — мелькнули чернильные пятнышки на белом батисте. Когда учитель начинал декларировать свою принадлежность к Ордену стабильеров, любые дискуссии становились бессмысленными.

— Не надо. Ты просто не хочешь мне говорить.

— Не хочу, — подтвердил маг.

Что ж, это можно было расценивать как первое препятствие. Эжан даже немного приободрился. Тайна, окутывающая прекрасную незнакомку. Тайна будет раскрыта! — и не заставит его изменить своей любви, какой бы она ни оказалась, эта самая тайна. А дальше… Через десять месяцев он, принц Эжан, станет королем, и тогда;..

Он утопил перо в чернильнице, аккуратно оставил на горлышке толстую каплю и, ни разу не окунув больше пера, одним росчерком дорешал уравнение под недописанными стихами.

— Икс равен одной тысяче восьмидесяти семи. Учитель вздохнул.

— Неправильно. Ты где-то потерял минус. Давай ищи ошибку.

Эжан втупился в пергамент. Смазанный рисунок на полях стал на удивление живым, нарочно так бы ни за что не получилось. Юная девушка под умирающим деревом. Листья падают, и за ними никак не разглядеть ее лица…

Принцесса Лилиан…

Глаза у нее голубые. Он помнил.

Эжан искоса взглянул на учителя. Высокая, как циркуль, фигура на лавочке переломилась: маг тоже заинтересовался сухим листиком, упавшим ему под ноги. Широкий рукав домашней батистовой рубашки, почти такой же, как у Эжана, черкнул по земле; учитель отряхнулся. Интересно, почему стабильеры не носят специальных балахонов или плащей с капюшонами, как все остальные маги? Стараются не выделяться… его учитель тоже, если надо, умел сливаться с толпой.

Самый умный, самый всезнающий человек из всех, кого принц… да вообще. Звали его Агатальфеус Отмеченный — Эжан вряд ли произнес это громоздкое имя вслух больше трех-четырех раз в жизни.

И он знал, кто она такая.

Но не хотел говорить.

Ладно-ладно. Принц прикусил губу и сунул перо в чернильницу.

— Икс равен двенадцати, — сообщил он через несколько минут. — Я давно хотел спросить, учитель… а сколько тебе было лет, когда ты вступил в Орден? Или это с рождения?

Вот так, очень-очень издали. В ожидании ответа Эжан склонился над пергаментом и попытался сочинить следующую строчку к «Прекрасной золотой смерти». Замечательный способ скрыть свои мысли, когда начинаешь такой вот с виду невинный разговор. Учитель, разумеется, гораздо лучше него был знаком с трюками курса высокой дипломатии… Но как он догадается? — сейчас, на математике…

— Теперь правильно. Еще, или с тебя на сегодня хватит? Маг сосредоточенно разглядывал сухую желтую трубочку, колебавшуюся меж двумя тонкими, точными пальцами.

— Я не устал, учитель.

Стабильер кивнул: тоже правильный ответ. Разумеется, с математикой все. А внеочередной урок дипломатии ученик сам накликал на свою голову.

— Так о чем ты спросил? Да, магом я был с рождения. Сильным магом. Было бы непатриотично не отдать эту силу на благо государства, правда? — Желтый листок пролился между его пальцами, превратившись в струйку золотистой воды. — Я вступил в Орден сознательно, когда был старше тебя лет на десять. Никого нельзя сделать стабильером по принуждению, если ты это имел в виду.

Вообще-то занятия по этому предмету Эжан ненавидел. Тебя в глаза обзывают щенком, а ты должен мило улыбнуться и вести беседу как ни в чем не бывало. Не позволить себе ни на миг отвлечься от так называемых интересов, которые отстаиваешь. Но между делом не забыть вернуть противной стороне оскорбление, причем в настолько изысканной форме, чтобы он, противник, вынужден был мило улыбнуться… какая гадость эта высокая дипломатия!

Но сейчас они у него действительно были — интересы.

И он улыбнулся.

— А тебе приходилось когда-нибудь сглаживать по-настоящему серьезные противоречия? Когда очень много людей хотят абсолютно противоположного… война, например? Или… — Но другого впечатляющего примера он подыскать не смог, и фраза получилась куцей, неуверенной. Слабовато.

— Задача стабильера на государственной службе — не допускать таких… больших противоречий, — ответил маг. — Ты же изучал историю, Эжан: последняя война в нашей стране завершилась еще до основания Ордена. Видишь ли, любое великое противостояние, даже если оно назрело в силу реальных причин, все равно начинается с отдельных людей. С ними и работают стабильеры… на то и Лагеря для астабильных, в конце концов.