Чтение онлайн

— Не понимаю, почему бы нам не поставить в известность Стена и не взять катер.

Парень аж затормозил:

— Не надо, командир Нортон! Я очень вас прошу, не надо. Они уже пересекли лагерь, ухитрившись ни на кого не наткнуться, и, конспиративно скрываясь за корпусом «Атланта», приблизились к границе купола. Александр любил это сюрреалистическое мгновение: шаг, взгляд через плечо — а за тобой уже ничего нет. Ни колоссальной, подавляющей громадины космического корабля, ни его не менее грандиозной тени, ни людского муравейника, копошащегося в этой тени. Воздух, трава и небо — равномерно со всех сторон.

Другое дело, что их, беглецов по ту сторону купола, из лагеря прекрасно видно. И будет видно еще ой как долго — на плоской, как блин, выжженой равнине. Селестену Брюни стоит лишь случайно повернуть голову в их сторону. Феликс — дурак, мальчишка. А кто получаешься ты сам, раз согласился пойти с ним?

— Тут небольшая возвышенность, — в такт его мыслям заговорил инженер Ли. — Вроде бы не чувствуется, но она есть. А шагов через пятьдесят пойдет под уклон, и нас с вами срежет горизонтом. Разве что с катера смогут заметить.

Нортон пожал плечами. Прямо шпионская история. На всякий случай он отключил портативный передатчик, висевший у пояса. Чего ради Феликсу понадобилось тащить его, Александра, в Замок, выпытать так и не удалось, но, судя по малиновым пятнам на коричневых щеках парня и дрожи в его голосе, это «ради» и в самом деле было важно для него. Что ж, ладно. Но как они оба будут выглядеть — замеченные, пойманные, возвращенные в лагерь? Давно не приходилось участвовать в подобном идиотизме.

Хотя какое это имеет значение?

— Тихо! Лежим, — жаркий шепот над ухом.

Нортон даже не успел среагировать — Феликс рванул его за руку, и они залегли в траве, как разведчики на вражеской территории в каком-нибудь древнем фильме. За ухом тут же нестерпимо засвербело: то ли туда склонился сухой усатый колосок, то ли успело взобраться насекомое. Александр черкнул рукой по уху — кажется, все-таки колосок…

— Тише, — умоляюще шепнул Ли.

И тут Нортон услышал негромкое потрескивание — мирный звук, напомнивший о чем-то ностальгическом, вроде догорающего костра или шкворчания яичницы на сковороде. Шаги. Куда более громкие, чем в лагере, где всю траву давно вытоптали до бурого утрамбованного грунта. Интересно, кто это прогуливается у них за спинами, тоже, кстати, игнорируя приказ командира Брюни? Чтобы посмотреть, поворота шеи явно не хватало. А встать и оглядеться по-настоящему… да нет, это было бы маленьким, но все же предательством по отношению к Феликсу.

— Кто это? — вполголоса спросил Нортон.

— Не знаю, — еще тише отозвался Ли.

Шаги замерли. Громко стрекотнул над ухом кузнечик.

— Вроде бы прошел, — сообщил парень. — Давайте теперь быстро, перебежкой, а потом уже можно будет…

Со вздохом — признаться, довольно картинным, — Александр поднялся на ноги. Перед последним рывком за горизонт не выдержал, обернулся назад.

На огромном фоне неба, слегка подволакивая ноги и размахивая длинным, как удочка, стеблем злака, удалялась массивная фигура в кепке козырьком назад и легком комбинезоне, спущенном с верхней половины грузного тела. Праздношатающимся нарушителем командирского приказа оказался системный механик Брэд Кертис.

— Командир Нортон. — Инженер Ли был готов к так называемой перебежке.

— Сейчас, — махнул рукой Александр.

Почему-то очень хотелось посмотреть, как толстяк Кертис вспыхнет огоньками на границе купола и шагнет в никуда. Нелепое мальчишеское желание… естественное для того, кто ведет себя словно мальчишка.

И, конечно же, Брэд Кертис, не доходя буквально нескольких шагов до невидимого лагеря, остановился и оглянулся.

— Еще немного, — сказал Феликс. — Я помню место. Хорошо помню…

Нортон придержал очередную ветку, отпущенную парнем, а следующую перехватить не успел, и она влепила ему пощечину тугими влажными листьями. Такое чувство, что за эти несколько дней парк зарос еще гуще… Отбросил ветку назад, не особенно заботясь о громко пыхтящем в затылок механике Кертисе. Тот, видимо, тоже не смог вовремя ее отвести и ругнулся негромко, без злобы.

Этот Кертис оказался хорошим, честным, своим в доску парнем — Нортон мрачно усмехнулся. И не подумал бежать в лагерь и настучать начальству, то бишь Стену, о беглом бывшем командире; а мог бы, наверное, получить немалое удовольствие. Зато мертвой липучкой увязался за ними — и с этим было невозможно что-либо поделать. Странно, что Феликс, похоже, не имел ничего против присутствия полуголого потного Брэда с его постоянным паровозным пыхтением. Ах да, все время забываешь, старик, они ведь вроде как друзья, еще с перелета… Хотя что у них может быть общего, кроме карт?

Инженер Ли шел впереди, раздвигая кусты, и его лица Александр уже с четверть часа не видел. И голос тут, в Замке, подал раза два, не больше, — и то коротко, отрывисто. Но от самой его фигуры, от сгорбленной спины и пружинистого шага веяло напряжением, надрывом. Что же все-таки случилось в этом парке, совсем недалеко — сориентировался Нортон — от поляны с муравейником, от жуткого черного пятна земли, из которой химик Чакра безуспешно корчевал тогда корни, рассыпавшиеся пылью в его руках… да, совсем близко. Что?..

Феликс остановился. — Вот.

Такой голос бывает после нескольких часов отчаянного крика; Александр передернул плечами. Жаркое печное дыхание механика Кертиса обдало затылок.

Ли обернулся; его лицо дробилось в пятнистой тени, и можно было лишь догадываться, насколько оно потерянное и бледное. За его спиной Нортон видел одну зелень: стереоэффектом, более темную вперемежку с более светлой. Если было что-то еще, Феликс, наверное, заслонял это нечто собою.

Их глаза встретились, и парень, кивнув, отступил вбок. Хрустнула ветка у него под ногами.

Мог бы и не отступать, понял Нортон. Он просто не туда смотрел.

На земле, в этой части парка сырой и полуголой, лежала ничком спящая девушка. Блеклый бархат старинного платья. Белые округлые руки, обнаженные от локтей: одна протянута вдоль тела, поверх бархатных складок, другая согнута и закинута за голову. Руки, кажется, без корней… И безмятежное лицо упавшей статуи: бледный профиль на бурой земле. Масса темно-рыжих волос — волна, отброшенная назад, растворяющаяся в зелени кустарника. Одна тонкая вьющаяся прядь поверх щеки.