Чтение онлайн

– Мои друзья в Праге поручили мне найти их родичей.

– А можно узнать, кого? Я там многих знаю.

– Может быть, вы знаете меховщика Болеслава, что в лесах аббатства живет?

– Меховщика Болеслава, что был раньше лесником? Как не знать! Последний раз я его, правда, уже давненько встречал, потому он теперь снова стал лесником и опять очень далеко в лесу живет. Только на рынке да в церкви в праздник его и увидишь. Но что за родичи у него в Праге?

Штепан был в затруднении. Старик же продолжал:

– Как я знаю, у него в живых-то остались, кроме своей семьи, только крестница его, ее мать да дядя: Божена, Власта да Милан. Но где они сейчас, никто не знает.

Почтенная наружность Далибора внушила Штепану доверие, и он после некоторого колебания осторожно проговорил:

– Да, отец, Милан и Божена и просили меня найти лесника Болеслава.

Далибор лукаво прищурил один глаз и усмехнулся:

– Вот так-то лучше. Значит, Милан и Божена живы и благополучны? А как Власта?

– Мир ее душе. По дороге умерла от болезни и горя,

– Да, да, горе тяжкое, что и говорить. Ведь я их всех хорошо знал: и покойного Матея и всю его родню.

Штепан придвинулся поближе и слегка понизил голос:

– Скажите, отец, не слыхали ли вы чего о сыне покойного, Карле?

Далибор предусмотрительно огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости нет лишних ушей, тихо прошептал:

– О Карле было известно, что пошел он за Мораву в горы. Доподлинно же никто ничего не знает. Толкуют, что Карел и еще кое-кто из наших хлапов мстят немцам и попам и собрались в ватагу ганакских волков. Но правда ли это или, быть может, одни бабьи сказки, никто вам не скажет.

– Вы, отец, не откажетесь быть мне попутчиком до Листовы, а потом не покажете ли дорогу к леснику Болеславу?

– Зачем отказываться! Вместе и дорога веселее будет. Выезжаю я сегодня в ночь. Мне за Листовой надо сворачивать влево с того самого места, где дорога раздваивается: на Желивку - к нам и направо - к францисканскому монастырю.

– А что, волки и сейчас орудуют?

Старик засмеялся:

– Дня два назад обоз немецких купцов обобрали до нитки. Правда, убить никого не убили, потому что те сразу же оружие отдали и не оборонялись.

– Но, я думаю, их преследуют.

– Преследуют-то преследуют, да все без толку. Вот уже столько лет ловят, голову атамана Волка оценили в пять коп, и то не помогло. И не поможет, оттого что...- тут старик совсем понизил голос и прошептал: - все мужики им помогают - прячут, кормят, предупреждают об опасности. Вот какие дела!
– закончил Далибор и вновь принялся за сыр с хлебом.

Закончив обед, убрали и напоили лошадей и улеглись отдыхать. Перед закатом старик разбудил безмятежно спавшего Штепана, и, подкрепившись на дорогу, они выехали из городка. Дорога шла вдоль берега Ганы. Ночь была теплая, отдохнувшие лошади шли бодрым шагом. а путники коротали однообразную дорогу в дружеской беседе.

Далибор с чисто крестьянским любопытством расспрашивал Штепана о Праге, о покойном короле, о ценах на рынке, об университете, о пражских магистрах, о Яне Гусе, о братских собраниях на горах, слух о которых докатился и до глухих деревень Моравии. Штепан сам не заметил, что его рассказ о Яне Гусе и о борьбе народа за освобождение превратился в страстную, красноречивую проповедь. Старик слушал внимательно и, когда Штепан закончил, только односложно ответил:

– Будет еще буря и на нашей земле, по все равно, рано или поздно, немцев и попов мы прогоним. Нам, мораванам, и вам, чехам, нужно только держаться вместе. Но до той поры будут литься наши слезы и кровь, и много, ох, как много! А паны... они пойдут с нами, мужиками, только до первого перекрестка. Как поповские земли захватят, так и нас снова согнут в бараний рог. Помянете меня, старика, пан бакалавр!..

Начинался рассвет. Вдоль реки пронесся прохладный ветер; серебряная поверхность Ганы покрылась рябью и зацвела багряными полосами от падавших на нее первых лучей восходящего из-за горных хребтов солнца. Среди деревьев и кустарников вдоль берега реки зачирикали птицы, стремглав пронеслось через дорогу от берега стадо ланей и скрылось между кустарниками, покрывающими соседние холмы. Дорога повернула налево, и глазам путников открылся вид на небольшую деревеньку.

– Это и есть Листова, - пояснил крестьянин.

В деревне уже началась жизнь. Из труб поднимались к небу сизовато-серые спирали дыма. Пастух в короткой куртке и штанах до колен гнал стадо коров.

Далибор и Штепан въехали на небольшую площадь посреди деревни. На ней возвышалась маленькая церковь, а неподалеку от нее красовался мощный, раскидистый дуб.

Штепан остановил коня и стал осматриваться. Вон там - пригорочек, где стояли барон с аббатом, а здесь стоял Карел с луком в руках, а на этом дубе... Штепан быстро соскочил с коня, подошел к дубу и, став на колени, поцеловал землю.

Далибор понял все и неожиданно для Штепана тоже стал на колени, поцеловал землю около дуба. И, когда через несколько минут они прощались на перекрестке дорог, старик с глубокой серьезностью и сердечностью сказал Штепану:

– Штепан, передай твоим друзьям, что и здесь, в Моравии, народ готов бороться за отчизну. Я стар, но мои трое сыновей как один пойдут, когда их позовут. Тебя же я всегда рад буду видеть у себя в Желивке.

Крепко пожали они друг другу руки, и каждый поехал в свою сторону.

Сначала ехать пришлось мимо стен францисканского монастыря, скорее напоминающего крепость, чем святую обитель, потом дорога свернула в гущу леса и постепенно превратилась в небольшую тропу. Деревья, встречаясь над ней своими ветвями, образовывали нечто вроде арки, и вся тропа напоминала полутемный длинный коридор. В лесу было тихо, сыро и прохладно.

После нескольких часов езды усталый Штепан заметил в стороне от дороги какое-то строение. Тотчас же с оглушительным лаем его окружили три больших свирепых пса. Штепан, не обращая внимания на собак, продолжал шагом приближаться к халупе, окруженной высоким тыном. Из ворот вышел высокий человек в кожаной куртке и таких же штанах, обутый в лапти. Остановившись, он пристально смотрел на Штепана.