Чтение онлайн

– Я что-то об этом слышал, - заметил Милан.
– Но ты как туда попал?

– Я ездил по Чехии, собирал братские дружины и с ними вместе пришел в Прагу к вам на помощь. Сейчас я при пане Яне Жижке. Тебе, Милан, Карел шлет поклон.

– Ты был у Карла? Расскажи, бога ради!

– Потом!

– Будь здоров, Штепанек! Значит, Карел жив?..

Но Штепан уже ускакал,

Наступил вечер. Потемневшее небо освещалось багровым отсветом пожаров. Бой в Малой Стране шел всю ночь. Народные отряды крепко держались против напора многочисленного и сильного неприятеля. Ночью королева тайно бежала в замок Кунратице.

На третий день борьбы королевских войск с народным ополчением пражские бюргеры, коншели обеих радниц, собравшись, приняли парламентера от королевы Софьи. Парламентер предложил перемирие до дня св. Георгия, с тем чтобы за это время убрать убитых и раненых и договориться с наследником чешской короны - венгерским королем и германским императором Сигизмундом.

Когда парламентер объявил предложение королевы, Ян Жижка переглянулся с Микулашем и твердо заявил:

– Что касается погребения павших и помощи раненым - для этого достаточно одного дня. А с Сигизмундом нам говорить не о чем. Нечего ему делать на нашей чешской земле.

– Правильно, правильно, пан Ян, ко всем дьяволам Сигизмунда и попов! Народ и без них управится на своей земле, - поддержал Жижку Микулаш.

Коншели недовольно скосили глаза на обоих военачальников, и староместский пуркмистр предложил:

– Пусть посланец ее милости королевы оставит нас для обсуждения этого дела. Наше решение мы ему объявим.

Коншели были явно солидарны с главой пражского бюргерства. Парламентера вывели.

– Как уважаемые коншели полагают: принять или отвергнуть обращение ее милости?

Поднялся один из коншелей староместской радницы - толстый, румяный купец, недавно избранный староместскими бюргерами. Придав своему круглому, как шар, лицу выражение скорби и опустив узенькие бегающие глазки, он тихим, печальным голосом сказал:

– Почтенные друзья! Разве могут истинные христиане, идущие по пути, указанному святым мучеником Яном Гусом, отказаться прекратить эту братоубийственную войну? Мы должны браться за оружие, только когда на нас нападают. Но, если нам предлагают мир, мы должны его принять. Что же касается Сигизмунда, у нас еще есть немало времени подумать и как следует решить это дело - на то мы и коншели староместской и новоместской радниц.

Поднялся второй коншель, старый виноторговец. Выставив вперед свое длинное, остроносое, с лисьим выражением лицо, он принялся убеждать советников:

– Каждый день этой драки нас разоряет. Знаете ли вы, друзья, сколько у меня пропало лучшего вина за эти дни? И кто мне возместит убытки? Кто мне и всем нам, пражским купцам, убытки возместит, я вас спрашиваю? К тому же, что ни день к королеве подходят новые войска, а там и сам Сигизмунд со своими мадьярами пожалует, и тогда... вы сами знаете, что тогда будет с Прагой. Я считаю: надо мириться, а там видно будет.

– Да, да, правильно, надо согласиться на перемирие, - разом заговорили коншели.

Микулаш из Гуси с гневом вскочил с места и выпрямился во весь свой огромный рост:

– Паны коншели! Не понимаю, о каком перемирии сейчас можно говорить? Вы полагаете, что с Сигизмундом вы договоритесь? А я вам заявляю: не для того чешский народ уходит в горы, продает свое имущество и собирается в братские общины, чтобы признать этого негодяя Сигизмунда своим королем! Не для того мы привели к вам в помощь войско братских общин из крестьян и ремесленников, чтобы надеть на себя ярмо Сигизмунда и католических попов! Не для того наши братья полили своей кровью улицы Праги, чтобы снова мириться с нашими злейшими врагами - Сигизмундом, попами и панами! Не для того, коншели!

Красный от гнева Микулаш так тяжело сел на скамью, что она громко затрещала. И сейчас же раздался сильный, резкий голос Яна Жижки. Стоя у стола, упершись одной рукой в бок, а другой ударяя по столу в такт своим словам, Ян Жижка размеренно и твердо, словно бросая камни, а не слова, заговорил:

– Вы коншели радницы, но не народ. Вы после смерти короля Вацлава IV, испугавшись народного гнева, позволили панам, немецким богачам-патрициям и римским попам собрать свой сейм и пригласить Сигизмунда поскорее приехать и расправиться с истинными последователями мученика Яна Гуса. Вы хотите сохранить свое богатство - народ желает свободы. Вы стоите между народом и его врагами и не знаете, куда примкнуть. Вы боитесь римской иерархии, императора и панов и еще больше боитесь бедноты и мужиков. Потому вы и хотите примирения с нашими врагами. Миритесь, мы же уйдем из Праги. Нам с вами не по пути. Но помните: зря вы думаете, что Сигизмунд создаст вам райскую жизнь. Вы еще позовете нас на помощь... Идемте, друзья!

Ян Жижка, высоко подняв голову и бросив презрительный взгляд на коншелей, покинул совещание. Вслед за ним встали и вышли Микулаш, Ян Желивский, Ян Рогач и другие главари народного движения.

В ожидании коня Ян Жижка стоял, погруженный в глубокую задумчивость, и не заметил подошедшего к нему Коранду.

– Брат Ян, ты видишь, сейчас в Праге нам невозможно создать главную братскую общину: слишком многочисленны и сильны здесь "хромающие гуситы" - все эти богатые купцы и университетские мистры. Послушай меня; уведем всех истинных гуситов отсюда к нам в Пльзень. Я много в Пльзене проповедовал, и там сейчас немало наших братьев, из которых мы создадим обширную и мощную общину. Там укрепимся и оттуда двинемся на силу антихриста и сокрушим ее.

Ян Жижка с сомнением покачал головой:

– Пльзень - богатый город, в нем очень много немцев-патрициев, панов и духовенства, а теперь их стало еще больше, как из Праги туда понабежали. Кроме того, вокруг Пльзеня лежат земли и замки ландфрида - наших заклятых врагов.

– Все это я и сам знаю, но что мы сейчас можем выбрать лучше Пльзеня? Куда еще мы можем двинуться?
– горячился Коранда.

Ян Жижка, не отвечая, опустил голову на грудь и только машинально теребил бороду:

– В этом, пожалуй, ты прав: кроме Пльзеня, нам пока идти некуда. Пойдем в Пльзень, а там увидим, что делать далее. Но по совести: ничего доброго я от Пльзеня не жду.

– Напрасно ты, брат Ян, так сомневаешься в Пльзене, - обиженно заметил Коранда.
– Быть может, в Пльзене мы и создадим главную общину.

– Поглядим, поглядим...
– без энтузиазма отозвался Ян Жижка и одним прыжком вскочил на коня.

Подъехав к Микулашу, Жижка мрачно сказал:

– Соберем, брат, всех, кто пожелает покинуть этот ландфрид - католический союз панов, гнездо подлости и трусости, и уведем их отсюда. Я еду в Пльзень - там Вацлав Коранда, верный ученик Яна Гуса и мой друг, своим горячим словом собрал множество божьих воинов.