Чтение онлайн

Она не стала развивать тему. Потому что тогда много чего началось. Не только вторжение.

Хотя если говорить о вторжении, то началось оно давным-давно. Возможно, ещё до возникновения человека… Но и эту тему она развивать не стала.

– Ну а ты ему протекцию не составишь? – продолжал настырный капитан. – Мальчишка-то славный.

Вита пожала плечами:

– Сегодня и посмотрим, на что он способен. Видишь ли, в нашем деле ещё и определенные способности иметь надо. Вроде музыкального слуха. Без этого никакая протекция не поможет. Разве что курьером.

– Он бы и курьером пошел. А что? Три языка знает…

– Ты его сватаешь, будто это не начальников, а твой собственный племянник.

– Тут хуже все. Дочка моя на него запала, а он, паразит, – ноль внимания. Девка уже вся на сопли изошла. Вот я и думаю: если он служить куда подальше отправится, так может, ей легче будет. С глаз долой – из сердца вон… А, как твое мнение?

Вита помолчала. Город кончился, справа был лес, слева – какие-то странные пустыри.

– Не уверена, – сказала она наконец.

Депеша была сверхсрочная и зашифрованная одноразовым шифром, а не «Хорьком», которым пользовались обычно; шеф считал, что время от времени невредно побыть параноиком. Хотя все знали: даже если в руки постороннего попадут одновременно и шифровальная таблица, и шифровка, и даже исходный текст послания, это позволит ему продержаться в курсе дел Комиссии два дня максимум – до очередной смены таблиц. И даже если добыть целый блокнот – не спасает: есть ещё и скользящий алгоритм последовательности использования страниц. На тот случай, что злоумышленник доберется до алгоритма, существует несколько других хитрушек. По прикидкам, адекватно расколоть шифр «Хорек» с использованием мощнейших компьютеров прошлого в общем-то можно было, но работа заняла бы лет тридцать…

Несмотря на это, время от времени шеф прибегал к использованию одноразовых шифровальных таблиц.

Потратив полчаса на многократное переписывание цифирок и буковок, Адам получил наконец результат, прочел, перечел – и не поверил.

Далеко не сразу выйдя из ступора, Адам витиевато выматерился. Легче не стало.

Потом пришла хорошая идея: может, ещё раз расшифровать – и на второй раз получится что-то другое? Или запросить штаб насчет психического здоровья непосредственного начальника? После чего со службы сразу вышибут и выполнять это – Адам использовал новый витиеватый загиб – задание не придется?

Придется. Увы.

Теперь: как? Как он это себе представляет, Мерлин заскорузлый стоеросовый, меринос плешивый, архар безрогий редкой вонючести – Мартын, короче? Я под прожекторами спущусь в яму, с фонариком в зубах, подберу себе пару молодых симпатичных трупов, упакую и, распихивая спасателей, незаметно вылезу, а потом пешочком допру мешки на горбу до самого Эйлата? Или спрячу два трупака в вертолете под скамеечкой?..

Ругаться, однако, уже расхотелось.

Больше того: способ выполнить это идиотское задание был, причем способ простой и наглый. На всякий случай Адам дважды, закрыв глаза, представил себе схему работ: вниз соваться бессмысленно, это очевидно, а наверху… так… вот здесь первичная санитарная обработка, то есть санитары вынимают труп из мешка, моют, заливают антисептиком и кладут в другой мешок, чистый; использованный мешок сжигают. Потом тело осматривает кто-то из патологоанатомов и если подозревает что-то странное, то отправляет труп на секцию или в лабораторию к Сигги; если же все обычно – то в заморозку. Пока ещё секций не проводилось: Стив и ленив, и осторожен, а второй патанатом, прилетевший вечером, мальчишка-румын, был только-только после колледжа и смотрел Стиву в рот.

Здесь же тела взвешивают, обмеряют – и заполняют своеобразный паспорт: номер, размеры, вес, цвет волос и радужки, отпечатки пальцев. После чего тело идет в глубокую заморозку и на хранение в рефрижератор.

То есть красть нужно где-то после первичной обработки (на всякий случай), но до патанатома. Из соображений безопасности площадка, где проводится обработка, вынесена довольно далеко за пределы лагеря, тела возят на глайдере. Тормознуть, водителю кольт в брюхо…

Бамбарбия киркуду. Шутка.

Адам снял трубку полевого телефона и попросил соединить его с принцем Халилем. Разумеется, через адъютанта. Срочно. Невзирая.

Принц не спал.

– Меня колотит, Липо, – сознался он, глядя на звезды. – Все должно быть как-то иначе. Это неправильно. Несправедливо. Будто бы они убили Аллаха и бросили его труп на перекрестке…

Адам не нашелся, что ответить.

– Как ты думаешь, – продолжал принц, – мы, люди, сумеем отремонтировать этот корабль?

– Нет, – сказал Адам. – Мы бы сумели, но не успеем. Через месяц-другой он начнет распадаться в пыль. Они так устроены, и мы не знаем, как отключить это приспособление… Халиль, я тебя позвал погулять…

– Значит, что-то случилось, – меланхолично констатировал принц. Пас был идеальным.

– Именно. Я ведь обещал тебя подстраховать в случае чего… Дело в том, что вокруг любого похищения почти всегда происходит та или иная хрень. Помимо стандартных процедур и общей дурной секретности. Когда хрень происходит, главное – знать, кто именно начал игру. Обычно это Коминваз или Комитет, редко – местные. Хотя – всякое бывает… В средствах никто не стесняется, понятно. Личной физической опасности подвергнуться ты вроде бы не должен, но подставить тебя могут легко, и тебе это не понравится… Извини за долгое предисловие. Короче. Надо, чтобы два трупа на самом деле исчезли и никто не знал, куда они делись. Чтобы не сошелся счет. Операцию эту затеял Коминваз, местные власти вряд ли рискнут что-то делать в обход тебя, и их мы можем пока проигнорировать, но вторая наша главная задача будет – не подставить задницы комитетчикам.

– Зачем? – коротко спросил принц.

– Чтобы нас не поимели между делом, потому что Комитет обязательно начнет собственную операцию – если уже не начал, хотя я об этом ничего не знаю. Сейчас и впредь: лучшая позиция для тебя – абсолютный нейтралитет и посильное сотрудничество. Это если тебе действительно нужен мой совет.

– Нужен, – помолчав, так же коротко ответил принц.

– Насколько хорошо ты представляешь себе стандартную процедуру обработки места инвазии?

– Все, что написано… В чем смысл игрищ, о которых ты говоришь?