За право летать
Шрифт:
– Именно! Что произошло в две тысячи третьем? Вот в чем вопрос… Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы – иль надо оказать сопротивленье, восстать, вооружиться, победить…
– Или погибнуть.
– Дык. Представляешь, сижу это я на диване, четыре года, ножки коротенькие до пола не достают, и читаю во-от такую черную книжищу. Входит тетка, спрашивает – что это, мол, читаешь? А я так сурово: «Гамлета»…
– Врешь ведь.
– Не-а.
– Хвастунишка.
– А это есть немножко. Ну, совсем немножко. Можно ведь?
– Можно. Тебе даже идет… Так все-таки? Что принципиально нового возникло в мире в две тысячи третьем?
– Ну… появились марцалы…
– Вот-вот. Появились марцалы. Защитить нас, блин, от вторжения. Защитили. Но сами при этом остались.
Он замолчал. Такие вещи всегда было трудно проговаривать вслух – и даже думать про себя было трудно, мысли ускользали, уходили в сторону, становились тягучими и ленивыми… и совсем не о том.
Откуда-то взявшийся «черный список», в который он угодил.
И репутация. Адам твердо знал, что ничем не проявлял своих сомнений. Репутация…
Вита тоже молчала, нахмурившись, выпятив губу. Дыхание её изменилось. Она покосилась на Адама, дотронулась до виска…
Адам свернул на Лесной, проехал немного вперед, увидел уютно освещенное кафе под навесом и припарковался напротив.
– Пойдем, – сказал он. – Мне кажется, нам надо передохнуть.
Он оглянулся на машинку, такую удобную и вообще классную. Визибл. Ну-ну…
Ему казалось, что машинка не хотела их отпускать.
– Два очень крепких кофе, – сказал он бармену, – и позвонить.
– Пятнадцать рублей, – процедил бармен.
Адам несколько секунд смотрел ему в переносицу, потом медленно достал горсть мелочи и высыпал не глядя на стойку.
– А я что? – испугался вдруг бармен. – Хозяин требует. Я-то… мне все равно бы…
Нелегальное подключение. Как и в большинстве подобных кафешек, погребков и магазинчиков. Без связи им хана, а дождаться законного номера нет никакой возможности.
Пока Адам пропадал во внутренностях заведения, Вита устроилась в дальнем углу и, в ожидании кофе, достала ручку и блокнот. С последней заполненной страницы на неё смотрел Котенок. Вита обвела его квадратиком и в задумчивости пририсовала по краям перфорацию. Получился кадр. Рядом изогнулся вопросительный знак.
2003. Много-много летающих тарелок и марцальские крылатые кораблики. Пришлось перевернуть лист.
Итак, ещё раз. 2003. Санька. Зачеркиваем. Марцалы – гордый абрис, берет, указующий перст – «Ты записался в Оборонительный Флот?» Длинный прочерк и в конце его – 2014. Здесь придется рисовать много всего, поэтому подумаем сначала, что же мы не заметили в промежутке.
Много-много летающих тарелок. Зато на крылатых корабликах летают теперь не столько любители беретов, сколько наши девчонки и мальчишки. Не просто летают – спят и видят, как бы полететь. Цель жизни – сгореть на орбите.
Ставим закорючку…
Как-то уж слишком очевидной кажется последовательность: марцалы появились в нашем небе в момент вторжения имперцев – для того, чтобы помочь нам это вторжение отразить. Но ведь если «отключить звук», если судить только по голым схемам… тогда получается так: в небе над Землей столкнулись А и Б, после чего А оттеснили Б – и остались на Земле…
Можно ли сказать, что марцалы захватили Землю? Опять же – при «отключенном звуке»…
Никто из землян – за исключением какого-то ничтожного процента всегда всем недовольных – не рассматривает наличие на планете марцалов как оккупацию. Но никакой оккупант не сумел бы так изменить весь уклад жизни…
Это действительно непостижимо. И в то же время… в то же время…
Боже, как тяжело думать об этом! Тяжело чисто физически. Будто идешь по пояс в снегу…
Все. Голова горячая и каменная. Не могу больше.
Вита спрятала блокнот.
Вернулся Адам.
– Скоро за нами приедут. Я сказал, что сломалась машина.
– Концепт??? Сейчас сюда рванет весь техотдел.
– Какой техотдел?
– Ты куда звонил?
– На базу.
– Ну?
– На базу ВВС. То есть этих. КФ. Куда мы и ехали.
– Тьфу! А я думала – на базу.
– Ах, на ба-азу! Не-е, не на базу. Что нам там делать, на этой базе. Что мы, базы не видели?
– И вообще – у нас выходной, – подхватила Вита. – Так что – без базы.
– Без ба… Так, стоп. Где наш кофе? В конце концов, мы заказывали «эспрессо»!
– Вы заказывали «покрепче», – пробухтел из-за стойки бармен.
– И как успехи?
– Градусов сорок уже есть. Собирался довести до шестидесяти. Но если вы торопитесь…
– Адам, извинись перед человеком.
Адам щелкнул каблуками и сдержанно кивнул.
Бармен удовлетворенно засопел.
– Знаете что, – распорядилась Вита, – до шестидесяти доведем следующую, эту давайте сюда. И сахару побольше!
Маша нашла то, что искала, когда солнце уже основательно склонилось к закату. Огромная сосна, растущая посреди круглой полумертвой поляны, засыпанной толстым многолетним слоем шишек. Маша пошарила в инструментальном ящике глайдера, нашла универсальный ключ, взвесила в руке – увесистый, подойдет. Нужно было сковырять, срубить, стесать кору до луба в двух местах – так, чтобы приложить ладони к голому дереву. На это ушло с полчаса. Потом она отдохнула. Заставила себя отдохнуть. Потом встала и обняла сосну…
Наверное, если бы она взялась за клеммы под током, такого бы не произошло: все мышцы напряглись судорожно, отчаянно, до хруста, до разрыва, до дикой боли – она исторгала из себя что-то, совершенно не воспроизводимое словами, не только боль и отчаяние сегодняшнего дня, не только подготовленный загодя и уже устаревший доклад о положении в регионе, не только просьбу об эвакуации – но еще, наверное, и обрывки того, что вылетело из умирающей Марьяны, и то, что успели и сумели передать попавшие в засаду в её доме…