Чтение онлайн

— Но сидит же! Ты себе не представляешь, как мне дорога его жизнь. Стоит только представить, что он погиб и отмучился, меня от злости аж мороз по коже пробирает. Спаси Создатель того, кто ему окажет такую услугу — убивать буду страшно и медленно. Нет, лучше жить оставлю. Светлый, ты ничего не смыслишь в вечных мучениях. Смерть, мой дорогой Правящий собрат, это — решение всех проблем. Проблем того, кто умер, естественно. А ты живешь и твои проблемы с тобой. Или, что еще хуже — твой враг тебе напакостил крупно или мелко, и умер — гад! Практически сбежал от тебя в полную недосягаемость. Злодейство какое! Ну, хорошо — тогда я тебе потом еще расскажу, почему меня багрянка не берет. Договорились? Давай, выпьем, за то, чтобы Аэрлис жил долго и страшно!

— Мне иногда кажется, что у тебя где-то в голове живет выползень и закручивает хвост невообразимым образом. Это на вас, Темных, норы влияют. Десять поворотов на один сатр.

— Светлый, ты в своих владениях от озера до озера, сколько идешь, красотами любуясь? Сатр? Два? А если я прямой коридор проложу, так между одним и другим Домом двадцати шагов не насчитаю. Где гулять? Ну, ладно — я. Я и наверху жить могу. Наши «волки» — это молодежь в скотство ударилась после того, как Даэрос тут воздушные ходы понаковырял и они завывали, на верхних пастбищах в долинах по полгода сидит. И то — кругом горные пики и особо никуда не погуляешь. Так что нам, друг об друга спотыкаться? Опять же — стены. Ты видишь, какая у меня тут красота в камне? Чем длиннее коридор, тем больше стен. А самовыражаться все хотят. Ты отвлекаешь меня от темы. Так почему ты не хотел видеть Лаариэ?

— Да помню я, помню. Про молодежь поясни. — Тиалас еще раз сам наполнил кубки. — При чем тут завывание в воздуховодах?

— А! Это они оригинальными хотят казаться. Изображают из себя больших любителей волчьих песен. Ты бы послушал эти рассуждения: красота, необычайный тембр вожака, глубина голоса и прочая глупость. У них задача — стадо спасти от волков, а они затевают схватки с волками без оружия. Благородство у них. Просто Светлая зараза какая-то! Все ходят уши закрывают, чтобы с ума не сойти, а они сядут под воющей дырой и экстаз изображают. Протест глубочайшего уровня. Вызов обществу. Я пару самых больших почитателей волчьих песен к гномам отправил. Пусть киркой помашут — и все пройдет. Теперь еще и художники завелись. В стиле Сульса. Видел бы ты эти шедевры. Выползень хвостом лучше помет размазывает. Нарисуют закорючку и говорят, что это — прекрасная дева. Одно счастье — девы им за такие портреты вышитых камней не дарят. Так что Лаариэ? Хватит темнить, Светлый!

— Ты сначала выпей. Пожалуй, я начну с напоминания. Ты же знаешь, что Правящий Дом и наш род Владык отличается универсальностью. А это значит, что у тебя, несмотря на твою большую Темную Силу, присутствует часть Светлой, так?

— Нет, не так! — Амалирос терпеть не мог эту тему. — У меня повышенная сопротивляемость вашим Светлым Силам и возможность их даже использовать. И я — надежда своих подданных и их защита от вашего Светлого нападения.

— Фу! Опять за старое. Ну, ладно. Так или иначе — какая разница? Не хочешь признавать очевидного, что Правящие Дома сохранили единую Силу единого народа — не надо. Пусть у тебя это будет твоя Темная Сопротивляемость. Так вот, мой Отец возжелал, чтобы в наших, то есть, моих детях, эта самая Сила, или, по-твоему — сопротивляемость, усилилась. Намек понимаешь?

— И как, он нашел способ? — Амалирос даже привстал. Но потом налил, сел обратно и изобразил полное спокойствие. Кто бы знал, чего ему это стоило — Светлые нашли возможность преумножить Темную составляющую силы их Правящего Дома….

— Способ стар как мир. Надо было всего лишь найти деву из семьи, где есть хоть что-то сходное, универсальное. Пусть и не очень сильное. То есть усилить эффект за счет, прости Создатель, скрещивания. Вот ты, лично, захотел бы не любить, а просто скрещиваться?

— Это как в тех рассказах про полу-гномку? Новая порода? — Амалирос не удержался и фыркнул. — Для эльфов…. Скрещивание. Ужас. Это же нереально!

— Ну, реально, не реально, а попробовать познакомить он же мог. И очень старался. Вот я шесть дней и бегал по лесам, спасаясь от такого, мягко говоря, знакомства. Ты меня понимаешь? Это же противно нашей природе! Я два дня, ну почти два дня, сидел в болоте. Налей! Это — мое самое страшное воспоминание. Там меня Лаариэ и нашла.

— Тебя? В болоте? То есть не в белом плаще и твоих любимых белых сапогах, а в тине, ряске, гнилой жиже, всего в комарах и пиявках?! Как романтично!

— Амалирос! Пиявки водятся в чистой воде. А там была такая грязь, что вспомнить страшно. Я сидел за двумя кочками. На одной росла береза, другая — просто бугорок с травой. Сижу по горло, держусь за тонкий ствол. Чувствую — трясина тянет, засасывает. Думаю, если сейчас она не уйдет, то рука соскользнет со ствола и — все! Бесславная смерть. Представляешь? А она с кочки на кочку перепрыгивает и зовет противным голосом: «Тиалас, где же Вы?» Вот так я просто и сказал, где я! Ха! Не за этим сидел!

— О! Это и надо было записать. Это же так прекрасно. Ну, а при чем тут скрещивание? Ты выполз к ней, когда увидел её… или почувствовал хоть что-нибудь? Нет, вы Светлые — бессердечны. Дева бродит по болоту, а он сидит за кочкой и болотную жижу хлебает. Выпей, и — давай дальше.

— Дальше… Дальше был кошмар. Я почувствовал, что меня слишком уж настойчиво трясина к себе требует. Нет, я, конечно, мог и выхлестнуть всю жижу наружу просто Силой, но тут, понимаешь ли — дева. Облить с головы до ног Прекрасную Лаариэ — невозможно. Да, я видел, что она — прекрасна. Но как же я понимаю твоих воющих подданных… Молодость, бунт. Ты понимаешь? Нет? Ну, ладно. Налей!

— Тиалас, не морочь мне голову своими «понимаешь — не понимаешь». Скрещивание тут причем и заговор?

— В свойствах. То есть в способностях моей несравненной Лаариэ. Когда меня за ноги сильно вниз дернуло, я понял, это — не трясина.

— А что? — Амалирос никогда раньше не слышал ничего прекраснее, чем такая повесть: Тиалас в болоте вместе с неизвестным персонажем в трясине, который тянет Светлого за ноги к верной смерти.

— Болотная гидра. Пока я тихо сидел, она даже не замечала, что добыча близко. То ли я дернулся, то ли просто ногой пошевелил — гидра и вцепилась. Ой, жалко я тебе не могу ни одну привезти, чтобы ты посмотрел, какая это тварь! Что озерная, что болотная — загляденье! Твои выползни — щенки просто. Поверь моему опыту.

— Ладно, потом поспорим. Ну и что? Ну, гидра тебя за ногу схватила, а ты что?

— Как что? Тут уже было не до встреч с ценными девами — надо было выворачиваться, а я увяз как мальчишка. Хотя я тогда и был — мальчишка. Я завозился. Одной рукой за ствол держусь, ноги подтягиваю и пытаюсь до щупальца другой рукой дотянуться. Тут она как налетит! Налей!

— Еще одна гидра? — Амалирос налил «с горкой». Потрясающая схватка!

— Фу! Гидры не летают. Лаариэ налетела, образно говоря.