Чтение онлайн

Помню, там, на Земле, когда мы выпили и закусили, капитан Соколов рассказал странный сон. Будто бы прилетает он на другую планету, на какую и сам не знает, только та планета будто бы точь-в-точь как наша. И лес, и река, и рожь у дороги. Ну и люди, разумеется… Будто бы говорят, и он все понимает. Он (то есть капитан Соколов) спрашивает: «А земляника у вас есть?» Люди переглядываются. Дескать, что это за штука? С чем ее едят? Он объясняет: мол, ягода такая, красная-красная… Пожимают плечами. Нет у них земляники, они про нее и слыхом не слыхали… И такая вдруг тоска его взяла, такая тоска, что он — на корабль и… проснулся.

— Ого-го-го, капитан! — заорал я во все горло.Есть земляника, есть! Ты слышишь, капитан, есть!

В это время я искренне жалел, что капитан меня не слышит.

Можно было спускаться вниз. Но прежде чем спускаться, мне надо было установить, как долго я находился в пути. Это важно для науки. Впрочем, и для практики тоже. Возможно, думал я, пройдет немного времени, и наладятся регулярные рейсы между той и этой планетами. Потребуются расписания. А для того чтобы составить расписание, надо знать, за какое время поезд (тогда и космические корабли будут ходить как поезда) проходит от одного пункта до другого.

Я вернулся в основной отсек, выключил аэроприборы и терморегуляторы (воздух здесь есть, подумал я, и температура за бортом вполне нормальная плюс пятнадцать по Цельсию), потом уселся в кресле, вынул из планшетки блокнот и карандаш и занялся сложными математическими подсчетами.

Вылетел я с планеты Земля 19 июля 1977 года перед вечером. В главном отсеке у меня висел календарь, листки которого по истечении двадцати четырех часов отрывались сами собой, так сказать, автоматически.

Сейчас по календарю было двадцать третье июля. Значит, прикинул я, в пути мой корабль находился немногим больше трех с половиной суток, а точнее говоря — восемьдесят шесть часов.

По нашим, земным понятиям это не так уж много.

Помню, в десятом классе, во время каникул, мы отправились на экскурсию в Ленинград. Человек десять — пятнадцать, во главе с учителем-историком. Между прочим, этот учитель-историк был известен тем, что на экзаменах каждому пятому задавал один и тот же вопрос: «Какие чулки носил Иван Грозный?» Если даже речь шла о гугенотах или коллективизации сельского хозяйства, он все равно задавал свой любимый вопрос.

С этим-то учителем мы и отправились в Ленинград, Сначала в Новосибирск, а потом в Ленинград, иного пути не было, и дорога отняла у нас ровно восемьдесят шесть часов! Как вам это нравится?

Я написал на листке бумаги цифру «86» и умножил ее на шестьдесят. Таким образом я узнал, сколько минут прошло с тех пор, как я покинул грешную Землю. Оказалось, не так уж много — пять тысяч сто шестьдесят… Но в таком деле, как космические полеты, счет идет на секунды, даже на десятые и сотые доли секунды. Поэтому сумму, полученную при умножении часов на минуты, я умножил вторично — уже на секунды, то есть опять на шестьдесят, и в результате у меня получилось уже нечто внушительное, а именно — триста девять тысяч шестьсот.

Чтобы проверить, не ошибся ли я в подсчетах, я перемножил все снова, только уже в обратном порядке — сумма вышла та же. Точка в точку и тютелька в тютельку, как говорится. Довольный, что учение в средней школе не прошло для меня даром, я откинулся на спинку кресла и глянул в иллюминатор. Глянул и… буквально остолбенел от величия момента, который переживала эта планета. Пока я занимался математикой, туман рассеялся, небо прояснилось и передо мною открылись удивительные дали. Сосны и березы были примерно одинаковой высоты, метров сорока, не меньше, их вершины смыкались, образуя своеобразный ковер.

Ни дать ни взять зеленое море. Зелень была облита росой («Ну, ясное дело, туман!» -подумал я) и казалась какой-то особенно сочной и свежей. Вдобавок весь горизонт пылал, точно там расплавили золото, редкие тучки на небе тоже пылали, и роса переливалась и сверкала, как живая, и все это вместе взятое производило сильное впечатление.

«Там, наверно, восток… Оттуда восходит Солнце… Возможно, сейчас, в эту минуту, оно покажется над вершинами деревьев и ударит мне в лицо»,лихорадочно думал я, не отрываясь от иллюминатора.

И правда, не прошло и минуты, как расплавленное золото вдруг брызнуло слепящим светом и мне даже почудилось, что лес и сам воздух как бы вздрогнули и зазвенели. Я невольно, вернее — инстинктивно закрыл глаза и отшатнулся. Потом, немного спустя, опять приоткрыл их (не открыл, а именно приоткрыл) и осторожно приблизился к иллюминатору. Расплавленное пятно оформилось в круглый шар, и этот шар стал подниматься все выше и выше. Собственно, на моих глазах он только оторвался от горизонта. Но я почувствовал, что он поднимается все выше и выше и будет подниматься, пока не достигнет зенита, а потом начнет опускаться, пока не закатится. Словом, обычная история.

Но тут меня осенила поразительная догадка. Ведь это не наше, это другое Солнце, подумал я. Раз планета другая, то и Солнце другое… Я опять взял лист бумаги и карандаш и принялся считать. Скорость моего корабля чуть-чуть превышала скорость света и равнялась, в среднем, тремстам тысячам километров в секунду. Семьсот метров, о которых говорил механик Кузьма Петрович,мелочь, пустяк, их можно было и не брать в расчет. Да и сказал он шутки ради… Итак, триста тысяч километров. Я перенес на чистый листок бумаги прежнюю сумму (триста девять тысяч шестьсот) и умножил ее на триста тысяч. У меня получилось девяносто два миллиарда восемьсот восемьдесят миллионов километров.

Вот какое расстояние я покрыл за каких-нибудь восемьдесят шесть часов!

Теперь я приглашаю читателя заглянуть в учебник астрономии Воронцова-Вельяминова и посмотреть, как далеко от Земли до Солнца. До нашего, разумеется, земного Солнца. Впрочем, учебника со мною не было, да я в нем и не нуждался. Я с детства любил точные науки и всякие формулы и цифры, даже десятизначные, запоминал с легкостью необыкновенной. Тем более я не мог забыть цифры «149 500 000», то есть, как читатель догадывается, цифры, означающей количество (или число, как хотите) километров от Земли до Солнца. Напрямую, разумеется. Я летел в противоположную сторону, то есть не к Солнцу, а от Солнца, значит, оно находилось теперь…