Заарин
Шрифт:
Окна в сад были открыты, и девушка прекрасно слышала, что говорилось за столом. Стас предупреждал, что его отец, когда выпьет, любит пофилософствовать на скользкие темы. Впрочем, слова его больше походили на оскорбление. Джина напряглась, аж привстала.
— Что ты сказал? — возмутилась Анна Кузнечихина. — Сам ты быдло!
— А я и не спорю, я — быдло, — согласился Сергей. — Я, ты, он, она, все сидящие здесь и все остальные — русское быдло! Потому что мы живем в стране, которая так и называется — Федерация Быдло!
Тем временем погорельцы, ожидавшие возле хандабайского лицея решения своих проблем с жильем и материальной помощью, столпились у центрального входа и настороженно вслушивались в то, что происходило в поселке Олха, расположенном в двух с половиной километрах.
— Там что, война началась? — подал голос один из них.
— Какой-то придурок захватил дом в поселке и теперь отстреливается, — сообщил другой, из более осведомленных.
— Говорят, наш, деревенский и, как мы, погорелец, — добавил третий.
— Кто, интересно?
— Эх, пойти бы сейчас в Олху, заселиться да пожить по-людски…
— Да уж, дома там добротные…
В этот самый момент граната «Вампира» разорвалась в кабине КамАЗа. Люди смолкли.
— Ага, чтобы потом тебя оттуда вот так же вышибли, — сказал после напряженной паузы один из погорельцев.
В двух шагах от толпы молчаливый дворник продолжал монотонно и сосредоточенно подметать двор. Он единственный из всех занимался хоть каким-то делом. Это вызвало раздражение.
— Отберите метлу у этого придурка! — предложил один из погорельцев.
— Метет и метет как заведенный, — поддержали его. — Достал уже!
— Он школьный дворник, — вмешалась только что подошедшая завуч. — Мести двор — его работа! — Она тронула дворника за плечо. — Валентин Петрович, идемте домой. Я провожу вас от греха…
Нина Павловна отобрала у него метлу и, взяв под руку, повела к дверям его квартиры, расположенной с торца здания. Бывший учитель подчинился безропотно.
Капитан юстиции Юрий Беликов возвращался на своей машине из поселка Олха. Начальнику отдела он уже доложил по телефону о произошедшем, и теперь ему предстояло изложить все в отчете. Телефонный разговор к делу не подошьешь, ежу понятно…
Настроение было скверным. Столько молодых парней погибло из-за какого-то сумасшедшего. Что майор спецназа делал не так? Вроде правильно реагировал…
Юрий усмехнулся. Вот именно, реагировал, отставая от террориста на один только шаг, что и стоило жизни троим бойцам, а возможно, и пятерым, если не удастся спасти тяжелораненых.
Необходимо было проявить инициативу, взять ситуацию под контроль.
Юрий вдруг обратил внимание, что теперь даже рассуждает штампами из какого-то усредненного учебного пособия: «взять под контроль», «проявить инициативу»… Да он сам был там все это время! И если он такой, блин, умный, какого черта не вмешался, не посоветовал? Майор вполне вменяем и к любому дельному совету прислушался бы обязательно. И будь он на месте майора, возможно, все обернулось бы смертью еще и гражданских лиц, потому что несовершеннолетнюю Евгению Луневу, которая вывела заложников, он бы точно на переговоры с Зуевым не отпустил.
Короче, все было скверно, и даже вспоминать обо всем этом не хотелось, не то что описывать казенными штампованными фразами.
Юрий сам не заметил, как с улицы Маяковского свернул на 2-ю Железнодорожную к своему дому. Ну и ладно, нечего ему сегодня на Байкальской делать…
Припарковавшись в подземном гараже, он пришел домой, позвонил в отдел и выяснил, что фоторобот подозреваемого в убийстве возле магазина «Стройматериалы» разослан во все полицейские участки, а отпечатки пальцев с окровавленного булыжника в их картотеке не значатся.
Нина Павловна с Валентином Петровичем подошли к входным дверям квартиры дворника. Завуч прислонила метлу к стене, затем, оглянувшись, дабы проверить, не подглядывает ли кто за ними, достала из сумочки связку ключей и сама открыла оба замка.
— Входи, Валя. — Она подтолкнула Валентина Петровича, вошла следом и торопливо захлопнула за собой дверь. — О, как же я соскучилась!
Притянув бывшего учителя за лацканы пиджака, она впилась в его губы, но тот на поцелуй не ответил. Замычав, он осторожно, но с силой оторвал ее от себя, чем привел женщину в недоумение.
— Что? Что случилось, любимый?
Снова замычав, он потряс указательным пальцем в сторону туалета.
— Ах, вот оно что, — улыбнулась успокоенная женщина. — Приспичило? Ну, иди, иди, я подожду…
Валентин Петрович, виновато улыбаясь, прошел в туалет и запер за собой дверь.
Женщина по-хозяйски вошла в комнату и поправила занавески на окнах. Затем, потянувшись, как кошка, принялась снимать с себя одежду, укладывая ее на спинку стула. Совершенно неожиданно ее стала одолевать сонливость. Позевывая, она сняла с постели покрывало, аккуратно свернув, повесила его на тот же стул и прилегла, вытянувшись поверх одеяла. Глаза буквально закрывались сами собой.
Ничего страшного, подумала она с улыбкой, сейчас придет Валентин Петрович, неутомимый и ненасытный любовник, уж он-то ее разбудит…
Когда бывший учитель вышел из туалета, женщина уже спала.
Джина успокоилась. Оскорблен был не ее отец, а вся страна, а это ладно…
— Чо это ты так, Сергей, скопом всю Россию мордой в дерьмо? — поинтересовался Тимофей Лунев.
— Как еще-то? Ты вот за границей бывал? — спросил Сергей.
— Не знаю, за границей ли… В Прибалтике с женой отдыхали, когда еще Джины в проекте не было.